Две минуты спустя, с трудом открыв заклинившую внешнюю дверь, в «аквариум» впорхнула целительница. На вид ей нельзя было дать больше сорока лет: ухоженная, с вызывающе короткой стрижкой вишневых волос, с гладкой кожей на маленьком аккуратном личике и удивительно серьезными, знающими все на свете карими теплыми глазами. Брючный бежевый костюм ладно сидел на по-девичьи стройной фигурке, расстегнутые пуговички насыщенной синей рубашки интригующе приоткрывали кожу груди, каблуки невысоких туфель звонко цокали по полу. Воплощение женственности и тайного вызова всем представителям мужского пола, странным образом оказавшееся в управлении стражи.
Оглядев пристроившихся у стены следователей и хмурого, все еще злого Рика за столом, Лаура удрученно покачала головой и подплыла к капитану.
— А ведь взрослый мальчик, — почти по-матерински пожурила она его, прикладывая пальцы к вискам. От этого Рик закрыл глаза и расслабился. — Нужно уметь держать эмоции при себе, а иногда — еще и выпускать их в тренировочном зале. Поверь, такие вспышки ни к чему хорошему не приведут.
— Верю, — гораздо спокойнее отозвался Деррик, наслаждаясь легким массажем и накатывающим чувством умиротворения.
— Ну-ну, — словно в пустоту произнесла целительница, продолжая массировать виски капитана. Верить-то он, может, и верит, а беречь себя все равно не будет.
Дар привычно покалывал кончики пальцев, и Лауре даже не требовалось концентрироваться на том, что она делает: многолетняя привычная рутина. Вопросительно посмотрев на следователей, она безмолвно поинтересовалась произошедшим. Лэр сначала ткнул пальцем в капитана, потом — в пустующее место помощницы за стеклянной стеной, а затем — на запись убийства, все еще активированную и застывшую на одном кадре. Целительница кивнула, показывая, что прекрасно поняла все, и скользнула взглядом по девушке на записи, сидевшей у стены в луже собственной крови. Бледное лицо, широко открытые от ужаса глаза, застывший в вечном немом крике рот… но не это поразило Лауру — к чужой смерти она, увы, была давно привычна.
— Бедняжка, — вздохнула целительница. — Жить еще и жить, ребенка бы родила, а с ней вот так…
— Что ты сказала? — подскочил на месте Деррик, уклоняясь от ее пальцев и разворачиваясь к целительнице.
— Девушка была беременна. Ранний срок, сама еще, возможно, не знала, но целителю с активным даром хорошо видно.
— …!
Лэр и Малик шепотом поддержали капитана. Неудивительно, что Таша ничего не заметила — у нее другой дар, ей не понять особенностей физиологического состояния, когда она ищет магическое вмешательство. А его-то, похоже, действительно не было. И скверна, от которой нужно избавляться — не волшебная безделушка или что-то в этом роде, это — ребенок.
— Лэр, найди инари Ллоривель и верни ее, — приказал Деррик, поднимаясь и внимательней вглядываясь в миниатюрную девушку на записи. — Малик, выясни, тело уже доставили в управление? И пришли ко мне ребят, которые ездили по вызову, если они вернулись. Лаура, еще что-нибудь можешь сказать?
Целительница покачала головой:
— Сейчас — нет, разве что… этот ненормальный знал, куда бить, и целился именно по ребенку. Остальное — при непосредственном контакте с телом.
— Тогда спускайся во вскрывочную. Все, что почувствуешь, надиктовывай Малику. Мне потом полный отчет по вскрытию на стол. — По старой и, как Рик думал, давно изжитой привычке он рассеянно взлохматил волосы, поддавшись эмоциям. — Бес-сы нижнего мира! Где носит эту девчонку?
Таша, глотая слезы, бежала как можно дальше от управления, в котором заседал и капитан Ирлин, и его кошмарное центральное отделение. Сумка била по бедру, несильно, на раздражающе, выводя девушку из себя еще больше.
Хам! Наглец! Женоненавистник! Зачерствевший в своей обиде придурок! Тупой солдафон!
Мысленно обзывая Деррика и желая ему как можно быстрее повстречаться с нижним миром, в себя Таша пришла только оказавшись перед воротами Рэлевс-трэдгард. Давным-давно род Рэлевс прекратил свое существование — наследников мужского пола просто не осталось, да и с девочками было негусто, поэтому чуть более ста лет назад одна из последних и очень далеких наследниц решила превратить дом и прилегающий к нему парк в музей в надежде хоть так сберечь семейное гнездо от запустения и медленного увядания. В какой-то мере подобный шаг себя оправдал: усадьба содержалась в идеальном порядке, дом отреставрировали и открыли для посещений… Но вот недовольный супруг инары Рэлевс… свое возмущение он выразил через плеть, посчитав, что супруга неверно распорядилась усадьбой, а последние дни доживал в тюрьме за убийство жены. Правда, музей от этого своей прелести не потерял. Наоборот, появилась красивая легенда о том, что дух последней инары Рэлевс иногда появляется в своем старом доме, оберегая его от воров и мошенников. Устраивались даже ночные экскурсии и засады, имеющие целью встретиться с призраком женщины.
