– Но он никогда не прекращал искать, – произнес Шакал. – Ваятель никогда не прекращал искать собственного чародея, и теперь он у него появился.
Певчий нахмурился и опустил подбородок.
– Появился.
Никогда еще звездный свет не приносил такого блаженства. Шакал упивался им, пока миллионы горящих спасителей освобождали его от остатков тяжести шахты. Озеро плескалось о камни в считаных дюймах от носков его ботинок. У него за спиной Певчий следил за костром. Вскоре в древесном дыму возник запах жареной рыбы, и Шакал прервал свое небесное бдение.
Повернувшись к Певчему, он увидел, что тот уже жует, держа в руках свою долю улова, дымящуюся на маленьком вертеле. Шакал подошел и, сняв с огня второй, присел рядом. Есть он принялся не сразу, хотя и был очень голоден. Еда, огонь, свобода. Почему-то ему стало стыдно наслаждаться всем этим в присутствии Певчего, зная теперь, что тот пережил.
– Если тебе так нравится холодная рыба, – заметил старый трикрат с набитым ртом, – то отдай мне ту, что у тебя в руках, и поймай себе в озере другую.
– Можешь взять, – ответил Шакал беззлобно и протянул старику еду.
Певчий смерил его строгим взглядом.
– Прекрати меня жалеть и ешь свой ужин, Шакко.
Шакал не стал поправлять его и откусил кусок рыбы.
– Было время, когда мне не приходилось уговаривать тебя есть, – заметил Певчий обиженно.
– Это потому, что рядом был Овес, – усмехнулся Шакал. – Надо было проглатывать все целиком, пока он не успевал доесть свое, не то он уже лез тебе в рот рукой.
Певчий довольно хмыкнул, выковыривая кость из зубов.
– Мелкий говнюк был тот еще едок. Единственный полукровка на моей памяти, кто заслужил копытное имя, пока еще ссался в кровати.
– А я помню! – воскликнул Шакал от неожиданности. – Ты сказал, его надо назвать Овсянкой, он еле мог дождаться, пока она сварится.
– Мог? – спросил Певчий, протестующе распахивая глаза. – Ничего он не дожидался! Я сто раз ловил его за руку, когда он шарил в еще холодном котелке. Мелкий говнюк съедал его сырым! Сырой, на хрен, овес, как чертов осел.
– Почему тогда его не назвали Ослом?
– У него член слишком большой. – Певчий с сожалением покачал головой.
Шакал выплюнул рыбьи чешуйки в огонь и чуть не подавился от смеха.
– Вот куда уходила вся еда, – продолжил Певчий, стараясь не смеяться. – Набил ею свой стручок. Черти чертовские! Странно, что он вообще может сидеть на свине.
– Вот почему он вырос такой высокий, – вставил Шакал, – чтобы член не волочился по земле.
– Нет, роста ему все-таки не хватило. У него же по телу не мускулы – он просто членом обмотан.
После этого обоим потребовалось время, чтобы перевести дух.
– Наверное, все же хорошо, что его прозвали Овсом, – проговорил Шакал, продолжая хихикать. – Берил это так бесило.
Широкая улыбка на лице Певчего исчезла.
– Для нее он навсегда останется маленьким Идрисом. – И прочистив горло, он уставился на костер и принялся доедать рыбу.
– Ты ничего не спрашивал у меня о ней, – заметил Шакал, медленно проговаривая слова.
Певчий мотнул головой.
– Нет, не спрашивал. И не надо мне ничего рассказывать. Я скажу тебе то же, что сказал Колпаку: никаких вестей о Берил. Неважно, есть у нее кто-то или нет. Я не знаю, что из этого больнее, и не хочу знать.
Шакал медленно кивнул, надеясь выразить этим понимание.
– Но ты видел нас, – сказал он.
Певчий изогнул бровь.
– Ты сказал, что у Овса большие мускулы, – пояснил Шакал, – значит, видел нас.
– Слухи просто ходят, – ответил Певчий. – Но да, я видел вас несколько раз за эти годы. В основном издалека. Один раз видел вас у Санчо, когда вы втроем туда приехали.
– Похотливый ты старый козел. – Шакал насмешливо улыбнулся.
– Я туда ездил только помыться, Шакал.
– Черт, – Шакал скривил рот. – Неудивительно, что я тебя не заметил. А почему было просто не помыться в реке?
– А ты спроси меня, когда у тебя суставы станут такими же старыми, как мои.
Шакал в ответ только поднял брови и бросил рыбные кости в огонь. Здорово все-таки было снова общаться со старым полукровкой.
– Я понимаю, почему ты привел меня сюда, – проговорил Шакал после долгой паузы. – Если бы я не увидел шахты… этих клеток, костей, то подумал бы, что ты с ума сошел.
– Долго пробыл один, перегрелся мозгом на солнце? – Певчий хмыкнул. – Понимаю. Хотел бы я быть просто чокнутым кочевником. Тогда у нас было бы гораздо меньше проблем.
– Ты говорил, что привел меня показать, что мы ничего не защищаем. Что ты имел в виду?
Певчий сделал глубокий вдох.
