– Я имел в виду копыта. Серых ублюдков, Мараных орками, Клыков, Сынов и всех остальных. Пока Скабрезов не разбили лошаки, у полуорков было всего девять копыт. Девять. По одному на каждого полукровку, который вынес чуму из чертовой шахты. Когда Нашествие закончилось, Ваятель потребовал, чтобы Уль-вундулас отдали нам. И Гиспарта, опасаясь его, согласилась. Но только поделила его между нами, Короной и эльфами, не говоря уже о тех частях, которые держали тавры и полурослики. Вождь ничего не мог с этим поделать, не вступая в новую войну. Эльфы были невосприимчивы к чуме, и мы не были уверены, что победим Гиспарту, даже не будь у нее остроухих союзников. Так что мы взяли, что могли, и основали Уделье. Ваятель поделил наш участок на девять уделов и поставил на каждый по одному носителю чумы. Копыта были созданы, чтобы их защищать, Шакал. Поэтому для людей и орков Уль-вундулас – это место, где расставлены девять капканов, каждый из которых был способен обрушить на них болезнь, которая едва не выкосила их всех за время войны. Ваятель пытался устроить так, чтобы ни хиляки, ни тяжаки не сумели вернуть себе землю, которую мы выиграли.
Певчий встал, чтобы подбросить еще дров в костер. А когда сел обратно, пристально посмотрел на Шакала.
– Орки не будут держаться в стороне только из-за нескольких полукровок, которые патрулируют Уделье на свинах, сынок. А Гиспарта боится заселять города вроде Кальбарка не из-за нас. Они всего лишь боятся чумы.
Шакал внимательно слушал Певчего, и его слова сокрушали его. Делия говорила, что все копыта полукровок вместе взятые не устоят против одной армии Гиспарты. Он тогда только презрительно фыркнул, весь исполненный ничем не подкрепленной гордости. Но она была права. И насчет него самого в том числе. Он был храбрым дураком, который жил во лжи на земле, пригодной только для падальщиков.
Стервятников и шакалов.
– Но тяжаки приходят, – прорычал он, злясь от того, что должен оправдываться. – Мы порубили десятки их налетчиков!
– Они ходят уже тридцать лет, – ответил Певчий. – Просто разведывают, Шакал. Ищут обычно, кого ограбить, кого убить. А иногда – смотрят, что изменилось. Смотрят, сколько из девятерых осталось.
– И сколько же? – спросил Шакал, уже зная ответ.
Певчий поднял один палец.
– Ваятель уже давно остался последним.
– Поэтому и отпустил тех орков на Батайяте, – догадался Шакал. – Хотел, чтобы они донесли в Дар’гест, что он еще жив.
– А пока он жив, нового Нашествия не будет.
Шакал лихорадочно соображал.
– Тогда какого хрена ты хотел его сменить?
– А ты?
– Потому что я думал, он просто старый калека! Думал, он стал мягкотелым и принимает хреновые решения. Потому что он мерзкий старикашка. Потому что я думал, что справлюсь лучше его! Я не знал, что Уделье не раздавлено между двумя врагами только потому, что он еще дышит!
Шакал вскочил на ноги, и Певчий смотрел на него снизу вверх. Лицо старика было безмятежно в свете костра.
– Ты прав, – спокойно проговорил старый трикрат.
– В чем?
