Теперь впереди был только склон, но лошаки уже поворачивались к ним. Копыто встретили копья и вопли. Шакал теперь тоже кричал – это был бессвязный, дикий вызов. Братья, скакавшие следом, вторили его голосу, и семеро превратились в целую орду. Шакал врезался в линию кентавров, рубя мечом направо и налево. Ему в лицо закричала женщина, оскалив зубы, и он рассек ее лезвием. В его поле зрения ворвалась веревка – петля лассо промелькнула, не поймав его. Зловещие, будто змеи, копья разили со всей силы, но он отбивал их и рубил тех, кто их заносил. А когда почувствовал сильный толчок в левый бок, едва не выбивший его из седла, Шакал, зарычав, выпрямился и продолжил убивать. Перерезав горло последнему кентавру, Шакал понял, что прорвался: копыта Очажка коснулись склона. Стрелы летели дождем, отчаянно свистя, пока полуорки взбирались на холм, перескакивая через трупы людей, лошадей и их отвратительных помесей.
Впереди – башня.
Позади – вопли жаждущих мести врагов.
Овес поравнялся с Шакалом, встав от него справа, лезвие его меча было сломано. Слева показался Пыльник. Новобранец улыбался, пытаясь заглянуть Шакалу в глаза, его переполняла гордость и триумф. И он продолжал улыбаться, когда лассо затянулось у него на шее и беспощадно утащило назад.
Шакала захлестнула ярость. Он не собирался отдавать брата этим животным!
Скомандовав Очажку бежать дальше, Шакал задрал ноги, развернувшись в седле, скатился на позвоночнике по свиному заду. Когда ботинки коснулись наклонной земли, он развернулся и увидел, как Пыльника волокут навстречу орде кипящих от бешенства кентавров. Шакал бросился в погоню прыжками вниз по склону. Затем нагнулся и рубанул мечом, перерезав веревку. Обмякшее тело Пыльника замерло, а Шакал перекатился на ноги, очутившись между новобранцем и цепью завывающих тавров. Даже в гору они мчались с бешеной скоростью. Копья, копыта и кружащиеся лассо стремительно приближались. Многие в первых рядах становились на дыбы, и стрелы впивались им в тела. Стрелы летели шквалом, но кентавры просто проносились мимо павших товарищей, продолжая наступать. Однако их продвижение все же застопорилось. Шакал взвалил Пыльника на плечи и побежал вверх по склону. Ноги жгло под тяжестью груза, он с трудом продвигался вперед, надеясь, что стрелы уньяр задержат тавров и он сможет достичь вершины. Но судя по приближающимся крикам у него за спиной, надежда эта была тщетной. Тогда перед ним возникло его копыто, промчалось мимо, взметая песок. Шакал бежал не останавливаясь и только слышал, как его братья встретили кентавров.
Когда он добрался до вершины, уньярские лучники расступились, чтобы пропустить его. Зирко тоже был там, держа в руке широкий короткий меч, и со спокойной решимостью командовал воинами племени. Больше никого из полуросликов не было.
– Ты снова пришел вовремя, полуорк, – возвестил маленький жрец.
Не обращая на него внимания, Шакал опустил Пыльника на землю и свистом подозвал Очажка. Ему нужно было присоединиться к своему копыту, если там кто-то еще оставался в живых.
Но прежде чем он забрался в седло, в зазор между лучниками ворвался Овес, а за ним Кул’хуун. У Клыка зияла рана поперек лба и сочилась кровь между ребер, но глаза ничуть не утратили своего дикого блеска. После долгой паузы прискакал Кремень. Он был весь в крови, но, похоже, не своей. Сразу за трикратом примчался Хват, затем Красный Коготь. Старый Бивень выглядел ошеломленным и, качая головой, соскользнул с седла.
– Ты сам двинутый, что те тавры! – упрекнул он Шакала, но в его голосе слышалось почтительное благоговение. – Кто вообще возвращается за юнцом, которого стащили со свина?
Шакал окинул копыто взглядом.
– Я не ожидал, что вы все окажетесь такими же дурными, как я. Как вас вообще не зарубили?
– Нам помогали, – ответил Хват, и в этот момент сквозь линию лучников прорвалась дюжина уньярских всадников – все, кто остался от тридцати воинов, которых видел Шакал со своим копытом у подножия холма.
Взгляды их широких косых глаз были направлены на Шакала, все улыбались. Один из них что-то произнес, запыхавшись, на чужеземном языке.
Не обращая на них внимания, Шакал отвернулся, чтобы найти Овса.
– Готовься. Нам нужно спуститься с другой стороны.
Глаза друга тревожно скользнули вниз. Проследив за его взглядом, Шакал увидел торчащее из-под своей левой руки кентаврское копье. Со сдавленным рычанием полуорк вытащил его и бросил на землю.
– Хват, Кул’хуун! Стройтесь, спускаемся опять. Кремень!
– Шакал, – медленно произнес Овес.
– Нам нужно спускаться! – сказал ему Шакал. – Пока они не пришли в себя.
К его свину подошел Зирко.
– Нет нужды, – сообщил полурослик спокойно, покосившись на горизонт.
И Шакал увидел, что небо уже начинало окрашиваться рассветом. Предательская луна, устроившаяся в слабеющей полосе ночи, убывала, превращаясь в бледный полумесяц. Внизу кентавры уносились живыми потоками назад в свои древние тенистые рощи и увитые виноградом храмы. Отряды возвращающихся уньяр ускоряли отход лошаков потоком стрел возмездия.
– Закончилось, – объявил Зирко.
