Словом, загодя забрасывали удочки. Надо сказать, срабатывало отменно. Ухватившись за эту идею, чуть ли не три четверти настрочили соответствующие рапорта. А уж когда их после конкретных переговоров с соответствующими представителями стали забирать из окопов, остальные, из числа менее догадливых, тоже взялись за перо. И ровно за три дня до подписания перемирия с Германией из полка укатил поднимать отечественную военную промышленность последний из дельцов.
Да, денежная река, на которую рассчитывал Голицын, не стала полноводной Волгой или хотя бы Окой, но на Клязьму или Яузу могла потянуть запросто.
Вдобавок Виталий исхитрился извлечь из их краткосрочной ратной службы и иную пользу. В письмах от имени императора, отправленных бывшим рабочим-красногвардейцам, которых Голицыну с Алексеем в своё время удалось убедить сложить оружие, помимо прочего говорилось:
…На самом деле сигнала о наступлении русская армия так и не получила. Не поступил приказ и двадцатого ноября. Согласно одного из условий предварительного перемирия, немецкие войска сами должны были вернуться на территорию Германии на позиции по состоянию на 1 августа 1914 года. Учитывая это, Марков, по рекомендации Виталия, проявил великодушие и дал дивизиям Виттельсбаха неделю на сборы, о чём предупредил германское командование.
Но не больше. И 27-го ноября русские войска неторопливо двинулись вперёд, неспешно занимая на севере Прибалтику с Белоруссией, а на юге – освобождаемую тевтонами территорию Донбасса и Новороссии, то есть Крым и Причерноморье.
На робкие протесты Скоропадского никто не реагировал. Царские войска продолжали неумолимо продвигаться на запад через Мариуполь, Бердянск, Мелитополь, Херсон, Николаев. Не замедлили они хода и когда достигли Одессы, столь же неспешно и основательно продолжив свой путь к Тирасполю, Кишинёву и Бендерам, занимая Бессарабию и далее знаменитый Измаил, прочно встав на левом берегу Дуная.
И вновь сказались ранее распространяемые среди населения агитлистовки с призывом старательно запоминать лица главных изуверов, чтобы ни один из негодяев не скрылся от справедливого возмездия.
На следующий же день после вступления передового полка в Евпаторию была арестована худенькая стриженая учительница Надежда Островская, в одночасье лихо переквалифицировавшаяся и руководившая в январе изощрёнными казнями морских офицеров.
В самом скором времени были арестованы и расстреляны три сестры – Антонина, Юлия и Варвара Немичи. Вся троица входила вместе со своими сожителями в состав судебной комиссии, заседавшей на одном из кораблей и подвергавшей перед смертью «белую кость» лютым пыткам.
Да и прочих негодяев из числа особо отличившихся борцов за счастье всего человечества тоже долго искать не пришлось.
Меж тем власти новоиспечённой Украины, возмущённо покудахтав и отправив куда только возможно свои многочисленные протесты по поводу оттяпанных земель, испуганно притихли, ожидая, что будет дальше. Но севернее, на территорию урезанной до прежних размеров Малороссии[45], императорские войска вторгаться не торопились, вновь застыв в ожидании.
И дождались.
