Особое внимание, как указывалось в полученной графом инструкции из Москвы, уделялось работникам оружейной и авиационной промышленности. Отказавшихся от выгодных предложений практически не имелось. Патриотизм – хорошо, но всем хотелось кушать, а сказать, будто в бывшей империи кайзера царил голод, всё равно, что ничего не сказать.
Кроме того, всем было понятно, что хотя условия договора до конца не уточнены, от жёстких ограничений в отношении армии, флота и производства вооружения Германию не спасёт никто, в том числе и заступничество русских. Ни Лондон, ни Париж от этих пунктов ни за что не отступятся. Тогда кому нужны их фирмы и они сами? А тут вполне приличные контракты, хватит и на хлеб, и даже на масло.
В числе прочих в одном из вагонов ехал в Петроград и двадцативосьмилетний Антуан Фоккер. Рядом находился пионер планеризма Фридрих Харт. Тут же сидел его помощник, совсем юный двадцатилетний Вильгельм Мессершмитт. По соседству с ними, через стенку, скучающе смотрел в окно тридцатилетний Эрнст Хейнкель. Ему, как главному конструктору, успевшему создать за годы войны более тридцати типов самолётов, предоставили отдельное купе.
А русскому инженеру-конструктору барону Борису Слуцкому, помимо индивидуального купе, вдобавок выделили и медицинскую сестру. Очень уж исхудал знаменитый изобретатель за время тюремного заключения в Шпандау, куда он угодил сразу после начала войны за отказ работать на немцев против своей страны.
В соседнем вагоне катили на восток оружейники, включая Хуго Шмайсера, его брата Ханса и работников компании «Маузер» – братьев Фиделя, Фридриха и Йозефа Федерле. А неподалеку, через два купе, ехал Хуго Борхардт, один из авторов парабеллума.
По сути, Игнатьев вывозил чуть ли не весь военно-инженерный цвет немецкой нации. Отказников можно было пересчитать по пальцам рук. Кто-то банально испугался медведей, бродящих по улицам русских городов, в ином взыграло чувство патриотизма, а у одного из создателей парабеллума, Георга Люггера, два с лишним года назад в боях в Галиции погиб его сын Юлиус Вильгельм. Тоже можно понять человека.
Не нашлось в вагонах места лишь для создателей танков. Им Голицын не больно-то доверял, исходя из простого факта: немецкая бронетехника начала 41-го года в подмётки не годилась Т-34 и КВ-2. Иное дело – как использовать эти танки. Но если бездарно, подобно советским военачальникам в 41-м[57], тогда и самые современные машины начала следующего века окажутся бесполезными.
Нет, если бы в России танкостроение отсутствовало напрочь, то для первоначального толчка вполне годились бы даже германские инженеры. Но в том-то и дело, что имелись свои, о которых Голицын к тому времени знал.
Правда, модели у них были не ахти. У одного, сводного брата жены Блока, за которого перед Голицыным ходатайствовала в Петрограде сама Любовь Дмитриевна, урождённая Менделеева, танк вышел сверхтяжёлым, аж под сто восемьдесят тонн. Немудрено: лобовая броня – 150 мм, бока и корма немного худее, но всё равно сотня, то есть обеспечена надёжная защита даже от шестидюймового снаряда. Из вооружения – 120-мм пушка «Канэ». Словом, КВ-2 смотрелся бы в сравнении с ним карликом. Дело в том, что по своей основной профессии Василий Менделеев был корабельным инженером, потому и состряпал могучую машину, исходя из привычных флотских мерок.
У второго «танкиста», по фамилии Пороховщиков, также вышедшего на Голицына в Петрограде, танк выглядел куда приличнее. Правда, недостатки прямо противоположные – и броня хлипкая, всего 8 мм, и из вооружения – только пулемёты. Зато «броневая рубка» состояла из трёх независимо вращающихся поясов с пулемётом «Максим» в каждом. Ну и вес – менее четырёх тонн.
Опять же, скорее всего сказалась основная профессия изобретателя – лётчик плюс авиаконструктор. Вот и танк состряпал сверхлёгкий.
Но, в отличие от Менделеева, Пороховщиков успел проработать разные модели. Имелся у него и гусенично-колёсный, со скоростью во время испытаний аж сорок вёрст в час. А помимо него ещё и готовый проект лохани (так переводили в русской печати слово «tank») с водонепроницаемым корпусом, то есть, по сути, плавающий. Куда там английским или французским «гробам».
Оставалось соединить двух русских самородков, подкинув им парочку идей (гусеницы сделать пошире, поменять движок с карбюраторного на дизельный, и т. д.). А коль изобретатели не сойдутся характерами, тоже не беда. Каждому по КБ дать. Пускай в двух разных направлениях действуют – один над лёгкими танками продолжает трудиться, другой – над тяжелыми. В войне и те, и другие нужны.
Словом, перспективы вырисовывались самые грандиозные. Лет эдак через десять, да пусть пятнадцать, не горит, есть смысл рассчитывать на появление в России аналогов как Т-34, так и КВ. Да как бы не получше…
