– Может, и скажу, – последовал неожиданный ответ. – Как-никак, высшее экономическое имею. Правда, незаконченное.
– Да ну?!
– Вот тебе и «да ну», – усмехнулась Лайма. – Повнимательнее биографии своих подчинённых изучать надо, господин светлейший князь.
Голицын в долгу не остался, наставительно заметив:
– Как командир, я обязан в первую очередь быть в курсе не прошлых, а текущих дел своих подчинённых. Посему хоть и не ведаю про твой институт, зато спешу передать тебе привет от Александра Андреевича.
Лайма зарделась и донельзя фальшиво спросила:
– А это кто?
– Неужто запамятовала? – изумился Виталий. – Капитан Степанковский.
– Буду я всяких капитанов помнить, – торопливо отмахнулась она.
– Он не всякий, – поправил Голицын. – Помимо того, что он является сыном подполковника Степанковского, автора первой в России «Методики стрелкового дела», он же вдобавок заместитель начальника стрелковой школы, в которой усердно трудится Людмила и куда ты отчего-то зачастила в последнее время…
– Я подругу навещала, – торопливо вставила раскрасневшаяся Лайма. – И вообще, не отвлекайся. Что там у тебя за проблемы?
Внимательно выслушав Виталия, она глубокомысленно заметила, что такие вопросы с налёту не решаются, требуется всесторонне обмозговать. Но твёрдо сказала:
– Ладно, езжай куда хотел, раз позарез требуется, а по приезде я тебе выложу все идеи, что в голову придут. Появились у меня кое-какие мыслишки. Уверена, что помогут тебе, но вначале самой обкатать их надо.
– Точно? – недоверчиво уставился на неё Голицын.
– А то!
И на другой день, поутру, созвав своих сопредседателей для приватного разговора, Голицын напомнил:
– Господа, государь надеется, что мы с вами с честью вытянем страну из нынешней сложной ситуации. Я также в вас верю, притом настолько, что оставляю за себя, ибо вынужден отлучиться – здоровье пошатнулось. Врачи порекомендовали в срочном порядке провести липосакцию, эпиляцию и прочие процедуры. Но я быстро. На пару недель, не больше.
И был таков…
Куда собрался отправиться светлейший князь – никто не знал. Даже император и его сёстры. На все вопросы Голицын давал один и тот же неопределённый ответ. Дескать, его отлучка тесно связана с ликвидацией германской угрозы и их готовящегося наступления. Больше ничего сказать не может, ибо чужая тайна, а он дал слово чести не разглашать.
Но исчез он не один, а с неким генерал-майором Вандамом. Помог подыскать напарника всё тот же Марков, который поначалу сам напрашивался в попутчики.
Брать с собой Сергея Леонидовича Виталий не собирался – слишком опасно. Он вообще считал, что наиболее талантливых полководцев в белом движении было трое. Но если Слащёв сумел пройти всю гражданскую (да и то несколько тяжелых ранений не хухры-мухры, из-за этого и подсел на морфий, боли от ран замучили), то судьбы остальных оказались куда трагичнее. И Каппелю, и Маркову было суждено погибнуть в ходе войны.
Ну не везло России на военные таланты. В русско-японскую случайный взрыв мины унёс блистательного адмирала Макарова, а в эту…
И обе гибели до слёз нелепые. Взрыв единственного снаряда возле наблюдательного пункта дивизии, и на тебе – нет больше «белого витязя» и «бога войны» генерала Маркова. Воспаление лёгких (на войне такое не столь уж часто встречается, если брать руководство) – и пожалуйста, смерть Каппеля.
Ох, нечестно поступает судьба с Россией, до слёз несправедливо!
Потому Виталий дал себе слово сделать всё, дабы сберечь эту троицу. Да, возможно, у него ничего не получится и злой рок сработает. Просто бесшабашного Слащёва ранят в другом месте, но столь же тяжко, Каппель где-то заразится сыпным тифом или «испанкой», а Марков вместо смертельного осколка получит в грудь шальную пулю, выпущенную каким-нибудь красным латышским стрелком.
Пускай. Но, по крайней мере, тогда совесть самого Голицына окажется чиста: сделал всё возможное. Не получилось? Значит, и впрямь не судьба.
Для начала Виталий занялся Слащёвым, убрав его с весьма опасного участка, подманив сладкой морковкой в виде грандиозных перспектив. Что до остальных… Марков должен был погибнуть первым. Точной даты Виталий не помнил, зато месяц… Июнь 1918 года. Именно поэтому посланники императора (читай: Голицына) самым первым делом буквально выклянчили его у Корнилова.
Чтобы взять его сейчас с собой к немцам, Виталий и в мыслях не держал. Но ему позарез требовался попутчик. Мало того, ирония судьбы заключалась в том, что именно Сергей Леонидович в полной мере отвечал требованиям Голицына к напарнику.
Во-первых, блестящее знание немецкого языка. Ведь официальная встреча с главнокомандующим Восточным фронтом, генерал-фельдмаршалом Леопольдом Виттельсбахом гарантировала широкую огласку, а визит требовалось сохранить в тайне. Причём от всех трёх столиц – и от Парижа с Лондоном, и от Берлина.
Да и от Москвы тоже. Слишком много там сторонников войны до победного конца, И слишком мало реалистов, понимающих, что в настоящее время ни о каком продолжении боевых действий с Германией не может быть и речи.
