— Вот, — Проша наклонился, протянул ей небольшой сверток. — Это тебе.
Лада развернула шелестящую коричневую бумагу и обнаружила в ней гребень.
— Откуда? — удивилась она.
— На ярмарке купил.
— Спасибо! — поблагодарила она, но Проша уже пошел помогать Волку.
Девушка расчесала волосы неожиданным подарком. Зубчики скользили по волосам, светлые пряди разгладились, улеглись мягкими волнами. Лада посмотрела на гребень внимательнее — простенький, но симпатичный. Сделан из светлого дерева, а по краю украшен синими бусинками. Тепло от радостно затрещавшего костра дотянулось до ее озябших ног, Лада пошевелила босыми пальцами, согреваясь. Волк привязал Беляша к липе, которая дурманила медовым запахом. Конь, привыкший к свободе, недовольно фыркал, но вскоре опустил голову к траве и успокоился. Оборотень вынул из сумки последнюю крысоградскую краюху, разделил ее на троих.
«Вот в чем в чем, а в муке крысоградцы разбираются, — думала Лада, жуя свежий ароматный хлеб. — Так вообще крысы, но хлеб пекут отменный!» Она вдруг осознала, что давно не испытывала давящего ощущения, будто за ней подсматривают. А после того, как съела свою часть горбушки, девушка и вовсе подобрела. Не так уж все и плохо! Путешествие затягивается, зато в нем она нашла больше, чем ожидала. Лада вынула из сумочки шкатулку, открыла, осторожно потрогала пальцем золотое яйцо, выглядывающее из носового платка, как укутанный в пеленки пупс. А вдруг из него и вправду дракон вылупится! Лада представила себя суровой воительницей на спине чешуйчатого крылатого ящера и поежилась. Хватит с нее полета на Змее Горыныче — и так есть что вспомнить. Хотя ни с кем этими воспоминаниями не поделишься. Иначе сразу в психушку загремишь. Разве что книгу написать «Царевна Лада. Туда и обратно». Хотя нет, такое уже было. Может лучше «Царевна Лада. Туда и сюда»? Двусмысленно звучит. Лада нахмурилась, шевеля губами, подбирая название для будущего шедевра, когда Волк насторожился, подошел к краю поляны и сказал:
— К нам гости.
По крутому склону холма, пыхтя и отдуваясь, спешил маленький толстенький человечек в сопровождении худого как палка дылды.
— Добро пожаловать в Иванград, — выпалил толстячок, а потом уткнулся руками в колени, отдышался и сплюнул в сторону. — Царевич Елисей приглашает тебя, царевна, во дворец. Весть о твоем безрассудном, то есть, храбром, путешествии донеслась до его ушей. Он будет рад помочь тебе спасти своего брата и щедро вознаградит в случае удачи.
Толстячок вытер рукавом пот со лба, перевел взгляд на Волка, который хмурился и загораживал Ладу плечами.
— А тебе велено передать, что на ужин сегодня куриные ножки. И запечённое бедро ягненка. И…
— Постой-постой, я сам угадаю, — Волк принюхался, прикрыл глаза. — Грибной соус со сливками, картофель, легкая нотка розмарина… Шиповник?
— Компот яблочный с шиповником — подтвердил мужичок.
— Салат из свежих овощей — перцы, помидоры, какая-то зелень. Еще выпечка с творогом…
— Запеканка, да.
— О, свиные колбаски! — обрадовался оборотень.
— Вчера были.
— Шоколад…
— Все, я пошла, — Лада не выдержала и стала спускаться с холма.
— Погоди, царевна, — тощий верзила догнал ее в два шага. — Я не представился. Антуан Соловей.
Он отбросил сальную рыжеватую прядь, попытался поклониться на ходу и едва не запутался в собственных ногах.
— Странное имя, — пробубнила девушка. — Я Лада.
— Я — придворный поэт-песенник. Слагаю баллады, услаждаю слух вельмож изысканными рифмами.
— Рада за вас.
— Я бы хотел сопровождать вас в доблестном странствии, чтобы потом увековечить его в веках.
Лада почувствовала легкий укол ревности — она сама только что размышляла о том, чтобы написать книгу о своем путешествии. Впрочем, шансов его увековечить у нее точно не было, особенно если учесть, что она зависла на названии. Так что пусть Антуан этим займется. А заодно будет услаждать ее слух на привалах.
— Ладно, — сказала она.
— Благодарю, несравненная Лада, — выпалил Антуан. — Идет с холма царевна Лада, чтобы отведать шоколада. За нею следом серый Волк, что три коровы уволок.
— Две! — возмутился Волк.
— И с нами еще богатырь, — добавила Лада. — Проша.
Богатырь благодарно ей улыбнулся, ведя следом Беляша.
— Проша, хавроша, пороша, калоша, — забормотал себе под нос поэт. — Неудачное имя.
— А вы?.. — спросила девушка у толстячка, едва поспевающего за ними следом.
— Главный повар, — ответил тот. — Царевич Елисей сказал, что стоит Волку меня обнюхать, и он точно не сбежит.
Лада хмыкнула, обернулась на оборотня. Тот позабыл о всех опасениях, на лице блаженная улыбка, нос по ветру. Она не стала его одергивать. Если причина личной неприязни — несколько украденных коров, то она меркнет по сравнению с жизнью Ивана-царевича. Успокоившись, Лада незаметно понюхала повара и, ничего не почувствовав, позавидовала обонянию Волка.
Царевич Елисей оказался невысок ростом, чуть выше Лады, темноволос и очкаст. Еще у него была милая улыбка, как будто он чуть смущался свалившейся как снег на голову царевны, ямочки на щеках и длинные, как у девушки, ресницы.
