Елисей проснулся, сел в кровати, опустил ноги на пол. Он любил понежиться в постели, но пытался приучить себя к дисциплине — правителю это необходимо. Царевич поджал пальцы на ногах, мраморный пол был неприятно холодный. Он щелкнул выключателем, посмотрел на лампу, которая даже не моргнула, и позвонил в колокольчик.
— В чем дело? — спросил царевич у появившегося на пороге слуги. — Почему нет отопления и света?
— Мы не решались будить ваше величество, — подобострастно склонился тот. — Колобок сбежал.
— Как?! — воскликнул Елисей. — Были предприняты все меры безопасности!
— Похоже, ему помогли. Ваши гости тоже исчезли.
Елисей вскочил с кровати, подошел к окну. Он сжал кулаки. Лада сбежала! Она отвергла его предложение, предпочтя ему Ивана. Почему все достается ему? Любимчик мамы — золотой мальчик, солнышко, надежда отца, несмотря на невыносимый характер и глупые шалости. А теперь и последняя царевна мчится к нему на всех парах через дремучий лес. Как он умудряется вставлять палки в колеса, лежа в гробу?!
Елисей чертыхнулся, покосился на волшебное зеркальце, лежащее на столе. Ужасно не хотелось брать его в руки, но нужно сообщить… Царевич походил вокруг стола, вздохнул, сел в кресло, положив зеркальце перед собой. Зеркальце помутнело, вспыхнуло, обдав жаром.
— Что случилось? — спросил скрипучий голос.
— Царевна отправилась в лес, — выдохнул Елисей и зажмурился, потом приоткрыл один глаз. — Но я забрал у нее чудесный гребень. Теперь ты можешь ее увидеть, околдовать, не пустить к Ивану, она ведь на твоих землях.
Пауза из зеркальца затянулась, и царевич осмелел.
— Или верни ее ко мне. Возможно, я все же женюсь на ней. Если будет себя хорошо вести. Или убей, — задумался он. — Раз уж не сумела оценить своего счастья.
— Все-то ты чужими руками делать привык. Тебе надо — ты и убивай.
— Ладно, отправлю ей вслед дровосека, — нахмурился Елисей. — Еще никому не удавалось уйти от его топора.
— Покажи гребень, — прохрипело зеркальце.
Елисей вынул гребень из полки стола, протянул к зеркальцу.
— Это простая деревяшка!
Пламя вырвалось из зеркальца, Елисей выронил обуглившийся гребень, лихорадочно замахал рукой, а потом сунул ее в вазу с цветами, облегченно вздохнув.
— Я по-прежнему ее не вижу! — рыкнул голос. — Я чувствую ее запах, скользящий меж ветвей моего леса, я слышу хруст веток под копытами ее коня, но я не могу ничего сделать. Она как будто в мощном энергетическом коконе. Вспоминай, что у нее было с собой? Это какой-то амулет, оберег.
— Да ничего у нее нет, — захныкал царевич. — Все украшения выгреб, пустая шкатулка осталась.
— Стоп, что еще за шкатулка?
— Обычная, деревянная, ничего особенного. На крышке птичка и цветы.
Из зеркальца послышался мерзкий скрип, как будто кто-то царапал когтями стекло.
— Ты идиот, — сообщил голос. — Странно, что ты второй сын, а не третий. Обычно третий — дурак.
— У меня нет младшего брата, — сообщил Елисей. Хватит с него Ивана.
— Значит, так. Планы меняются. Никаких дровосеков. Царевна нужна мне живой. И ее шкатулка вместе с ней.
— Так что мне делать?
— Ничего. Это ты умеешь лучше всего. Хотя, вот что. Русалки давно закончились. Ты должен мне новую партию магических существ.
— Понимаешь, — замялся Елисей. — У меня был Колобок, но он укатился вместе с царевной. Вот поймаешь ее, а заодно и Колобка. А еще с ней оборотень, в нем тоже магия.
— Твое счастье, что по милости Ивана я торчу в проклятой башне и не могу нанести тебе визит!
Из зеркальца вытянулась когтистая рука, взмахнула в воздухе скрюченными пальцами, будто пытаясь ухватить Елисея, а потом быстро втянулась назад. Зеркальце вспыхнуло последний раз и погасло. Елисей осторожно заглянул в него и увидел лишь собственное отражение — на щеке след от подушки, волосы взлохмачены.
— К вам посетитель, — сообщил слуга. — У него известия о пропавшей царевне и Колобке.
— Пусть войдет.
Рыжий поэт ввалился в покои царевича, едва не растянувшись на скользком полу.
— Я бард степей, отверженный изгнанник,
Любимец рока и людской молвы.
Принес с собою важное посланье,
Иль не сносить мне рыжей головы…
— Насчет головы я подумаю, — поморщился Елисей. — Давай ближе к делу, бард, где царевна?
— Идет в дремучий лес. С ней богатырь, конь, колобок и этот мерзкий отвратительный клыкастый тип.
— Волк, — кивнул царевич. — Куда ж без него. Далеко зашли?
— Я оставил их у самой чащи, я пытался отговорить их от этого безумия, но они были глухи к моим мольбам, — поэт картинно заломил руки, закатил глаза. — И эта Лада, мне кажется, никакая не царевна.
— Почему это? — заинтересовался Елисей.
— У нее совершено нет вкуса! Нет врожденной тяги к прекрасному!
— Стишки твои не оценила, что ли? — ухмыльнулся царевич. — Ладно, иди, сочиняй. Что-нибудь на тему: величие царя, а также его скромность, мудрость и дальновидность.
Антуан повернулся к двери, продемонстрировав пыльный отпечаток ноги на заднице. Елисей хмыкнул. Ему было велено ничего не делать, а раз так… Он покосился на расстеленную кровать, а потом быстро шмыгнул в нее, пряча продрогшие ноги под одеяло. Можно еще немножко поваляться.
