Полковник сидел на дальнем диване и, посмотрев на Седого, поднял руку, показав большой палец. Прикурил сигарету и с наслаждением затянулся. Он понял, что просто так захватить, а уж тем более угнать самолет не получится. А эти обычные с виду парни совсем не просты, как кажется со стороны.
Дверь в кабину пилотов открылась, и вышел командир.
— Кабул не принимает, нет погоды. Садимся в Ташкенте…
Самолет ровно гудел, вошел в облака и начал медленно снижаться. Спустя короткое время он бежал по бетону аэропорта в Ташкенте. Афганцы просыпались и, глядя в иллюминаторы, не узнавали увиденное за стеклом. Переводчики объявили, что самолет приземлился в СССР, в городе Ташкенте. Салон сразу наполнился шумом.
— Чего они лопочут? — тихо спросил переводчика Седой.
— Радуются, что еще одну ночь проведут у советских друзей.
Всех поселили в комфортабельную гостиницу в центре города. Длинные коридоры, ковровые дорожки на полах. Номера большие и оборудованы всем необходимым. Теплая погода и ласковое солнце.
Когда стемнело, группа, пилоты и полковник собрались в одном номере. Накрыли стол. Порезали колбасу, сыр, кто-то приволок дыню и виноград. Местные лепешки ломали руками, как и положено. По пиалам разлили водку и молча выпили. Полковник закурил, и его прорвало:
— Мужики, ну вы орлы! Как вы этого в салоне уделали! Мгновение — я понять ничего не успел… Да, если у них и были мысли какие, то после происшествия даже не рыпнутся.
Запал полковника прошел так же быстро, как и возник. Снова выпили, но разговор не клеился. Курящие закурили. Снова разлили…
— За ребят, — встал пилот и, не чокаясь, выпил.
Все поднялись и выпили молча. Разговор так и не клеился. Допив принесенную водку, разошлись отдыхать.
Утром в аэропорту всё повторилось: погранцы и таможенники перетряхивали багаж, женщины и дети орали, как несколько сотен торговцев на рынке. Мужчины стояли в сторонке и гордо наблюдали за всем происходящим, но на контакт шли охотнее. Вчерашний бородач рассказал практически всё о своей жизни — что и досье не нужно…
Появившиеся пилоты поздоровались.
— Погоды снова нет. Над Кабулом видимость меньше ста метров… — произнёс командир экипажа.
— А погода измениться может, пока летим? — полковник смотрел на пилотов.
— Может, но кто ж гарантии даст.
Досмотр был завершён, опять ничего не нашли, и все пассажиры загрузились в самолёт. Около часа ничего не происходило. Полковник нервно курил в первом салоне, парни опять кемарили…
— Есть окно! Летим? — пилот стоял в проёме кабины.
— Зачем спрашиваешь? Уже долететь и сдать этих уважаемых гостей… — полковник посмотрел на Седого, и тот, улыбаясь, кивнул.
Через пару минут двигатели изменили тональность, и самолёт покатил к полосе. Видимо, пилот решил всем показать, что не всегда летал на пассажирских рейсах. Казалось, что самолёт вертикально набирает высоту. Всех вжало в спинки кресел и диванов, а самолёт с набором скорости шёл сквозь облака.
Час полёта прошёл спокойно: стюардессы бегали по второму салону, парни кемарили или делали вид, полковник курил… Неожиданно самолёт начало трясти, крылья ходили ходуном, словно самолёт махал ими, как птица…
Сергей открыл глаза и сел на диване. «Твою мать… Когда опасность зависит от твоих знаний и умений — это одно, а тут от тебя нихрена не зависит. Сидишь в железной консервной банке, и всем твоим знаниям и умениям грош цена». Осмотрев ребят, понял, что и у них приблизительно те же мысли в головах. Полковник нервно курил одну за одной, даже Седой взял у него сигарету и тоже закурил, делая вид, что ему нравится…
Во втором салоне плакали дети и причитали женщины. Мужчины сидели, прикрыв глаза, и, перебирая чётки, шевелили губами — видимо, молились.
Момент для захвата самолёта — просто идеальный. Седой, потушив сигарету, поднялся и направился во второй салон. Никто ничего предпринимать не собирался. А самолёт продолжало трясти, будто он ехал по стиральной доске.
Дверь кабины пилотов открылась, и показался командир.
— Всё, нет окна в погоде, захлопнулось. Видимость нулевая. Возвращаемся…
— Не хочет нас Афган принимать… Видать, кто-то крепко нагрешил… — тихо произнёс полковник.
Пилот скрылся в кабине. Самолёт продолжало трясти…
Будь ты десять раз бойцом, но страх есть у всех. Седой прикрыл глаза, вспоминая, что говорили преподаватели на курсах… «Страх — это проявление инстинкта самосохранения. Научитесь перевоплощать страх в интенсивную деятельность».
— Ну и какая тут нахрен деятельность? — тихо произнёс мужчина.
— Командир, ты о чём? — Игорь смотрел на Седого.
— Помнишь, что нам о страхе говорили?
— Помню, но тут другой случай. У меня ощущение, что инстинкт самосохранения уже зашкалил, вот только мы не владеем ситуацией, — нервно улыбнулся Игорь.
— Вот и я о том… Ненавижу такие перелёты…
Самолёт шёл на снижение, тряска прекратилась, но напряжение не отпускало. Только когда самолёт коснулся полосы в аэропорту Ташкента, все немного расслабились.
