– Ага. Они схватили удачу за хвост и изобрели новый источник энергии – трионий, – многозначительно выделяет последнее слово, – это позволило заменить огромную батарейку маленьким коробочком, – она показывает руками, – размером с толстую книгу. Конечно, это был прорыв. И вскоре на трионий перевели все от газонокосилки до космических кораблей. Все это вызвало новую промышленную революцию, оборудование вышло на новый уровень. А через двадцать лет правительство объявило об успешном испытании прыжкового двигателя. Человечество получило возможность путешествовать по вселенной. Единственной проблемой было то, что технология производства триония очень опасна. В определенный момент резервуар необходимо резко охладить жидким азотом. Достаточно одной ошибки в миллионную секунды, и реакция выходила из-под контроля, что провоцировало колоссальный взрыв. Это и произошло на одном из заводов. Сам взрыв еще полбеды. Оксиды трития, производной триония, попав в атмосферу вступили в реакцию с водой, образуя смертоносную гадость, выпадавшую на землю и поражавшую все живое. Животные и растения получали химические ожоги, это дерьмо накапливалось в почве, разносилось ветром и летело на нас с дождями. – Девушка продолжает рассказ, задумчиво смотря на серое небо. – Я упомянула мертвяков, так вот, знаешь, как они появились? Это погибшие при первом взрыве. Кто-то обгорел, кого-то залило кислотой, да так, что мясо сгорало до костей. Они, пролежав несколько часов, ожили. Их раны будто заморозило, теперь они так и ходят обгоревшие, с торчащими костями. Да и еще они воняют протухшим мясом. За это их прозвали тухляками.
Я слушаю ее, затаив от ужаса дыхание. Мне не хочется верить собственным ушам.
– У обычных людей в следующих поколениях стали проявляться способности или изменения внешности, – продолжает Крис, не обращая внимания на мою реакцию. – Вот мы валькирии. Кроме отличий визуальных у нас еще высочайшая обучаемость боевым навыкам и превосходная интуиция. Но есть и минусы: в гневе мы себя практически не контролируем.
– Пожалуй, мне нужно переварить всю эту информацию, – заторможенно отвечаю, глядя строго себе под ноги.
– Пойдем, покажу классное место, оттуда вид просто потрясающий. – Девушка легонько касается моего локтя, приглашая следовать за ней.
Валькирия зашагала вперед, а я поплелся за ней. Отчасти потому, что так безопаснее – она ведь знает местность, а отчасти мне просто нравится наблюдать ее стройную фигурку, затянутую в кожу.
Мы проходим квартал за кварталом, почти никого не встречая, вокруг царит запустение, асфальт покрыт слоем песка и мусора. Тут и там стоят остовы машин, изъеденные кислотными дождями. Завернув за очередной угол, я останавливаюсь. Возле погнутого столба, под тенью стоящих углом стен, расположена небольшая, с дверной коврик, полянка с зеленой травой и одним желтым одуванчиком. Кажется, он улыбается мне своей солнечно-желтой улыбкой. Должно быть, бедняга чувствует себя чужим и брошенным в этом враждебном и мрачном мире. А где-то там, на залитых утренним светом зеленых лугах, растут такие же, как он, но в окружении тысяч братьев. Чудесная золотая полянка. Как же мы с ним похожи. Я присел и аккуратно коснулся желтого шарика.
– Держись, приятель. Ты не один.
Место действительно живописное – Сандра привела меня на вершину большой не то бочки, не то цистерны. Вертикально расположенный резервуар метров семьдесят в высоту. Забраться на него по ржавой металлической лестнице непросто. Временами ступеньки, изъеденные коррозией, издают дикий скрежет, что становится не по себе.
Территория вокруг, по-видимому, раньше была промзоной. Тут и там виднеются разрушенные цеха, краны, останки техники. Сам город здесь заканчивается, и за забором из стальной сетки начинается луг. Самый настоящий, каким-то чудом уцелевший и теперь радовавший тех, кто не поленился сюда залезть. Ландшафт уходит вниз с небольшим уклоном, градусов девять-двенадцать. И трава, подобно зеленому морю, кажется, утекает вдаль, наливаясь сочными красками закатного солнца.
– Слушай, Дэн, – девушка наклоняет голову вперед, пряча глаза, – у меня к тебе серьезный разговор. Присядем.
Усевшись на потрепанный деревянный ящик армейского образца, стоящий здесь, видимо, в качестве дивана, мы с минуту молча любуемся видом.
– Ну так, вот – прерывает молчание Крис, – мой отец, Герольд, созвал совет, чтобы решить, как с тобой поступить. По большому счету, всем насрать, – она говорит то быстро, то замедляясь, старательно подбирая слова, – но Алекс, психолог подал идею включить тебя в один проект или эксперимент, не знаю, как лучше его назвать. В общем, – шумно выдыхает, – у Шнайдера есть приятель – генетик, он работает над созданием сверхсолдата – симбиоза человека и машины. Ему нужен опытный объект.
– Ты хотела сказать, кролик? Или крыса, да? – истерично усмехаюсь, – Мне вколят какую-нибудь дрянь, нашпигуют датчиками и отправят воевать. Перспектива так себе. Хотя чего я ожидал.
– Денис, не психуй, – морщится Крис, – я пыталась отговорить отца, но он просто отмахнулся.
