– Откуда он у вас, – разглядывая кубок, удивился Козлов.
– Оттуда, – Тимофей наполнил кубок до краев. – Я раньше, в молодости, тоже любил путешествовать. Тем более тогда проблем с портвейном Южным не было никаких. – И он поднял стаканчик, закончил, – Предлагаю выпить за историческую правду.
– Я ее честно не очень-то знаю, – с усилием поднимая кубок ответил Козлов. – У нас в школе учительница плохо историю вела.
– Я вам расскажу, – покивал Тимофей. – Пьем до дна.
Козлов выдохнул и приложился к кубку. Он пил и пил, а портвейн всё не кончался. В какой-то момент он стал засыпать и через сон услышал слабый, затухающий голос Тимофея, – «В те далекие времена, на Руси не было ни нормального правосудия, ни полиции с милицией, а все эти функции царь Иван Грозный возложил на опричников…»
Тут голос Тимофея совсем пропал и Козлова куда-то понесло в темноту.
–Ну, чего ты разлегся Козлов, на службе ведь, – услышал он из темноты знакомый голос и открыл глаза.
Он лежал на спине в телеге, запряженной лошадью непонятной масти, лениво помахивающей белесым хвостом, под свисающими сверху ветвями большой ивы. Рядом, держа в руках вожжи и свесив ноги вниз сидел старшина Петров. На нем был одет потрепанный кафтанчик, с криво пришитыми погонами старшины. На голове сбившаяся на бок, высокая шапка, похожая на колпак.
Козлов приподнялся и с удивлением стал рассматривать себя. На ногах у него были надеты лапти поверх каких-то грязных обмоток. На плечи накинут сюртук из грубой рогожи, с сержантскими погонами. На поясе, пристегнутая к ремню, висела короткая кривая сабля. Он огляделся по сторонам и с трудом узнал бывшую привокзальную площадь. Только сейчас на месте перрона электричек стояли конные подводы груженые мешками, бочками, какими-то тюками, березовыми дровами. Мимо подвод ходили бородатые мужики, кто богаче в кафтанах, кто победнее в длинных холщовых армяках, перетянутых в поясе веревками. Они приценивались к товарам и торговались с продавцами, сидящими на подводах. Среди этой базарной толпы, сновали бойкие тётки, с большими лотками наперевес, торгующие пирожками, семечками и прочей мелкой снедью.
– А что мы здесь делаем, товарищ старшина, – почему-то шёпотом спросил Козлов.
– Опричников дожидаемся, – достав из кармана пригоршню семечек и отсыпав их в ладонь Козлова, лениво ответил Петров. – Конец месяца. Казну царскую пора пополнять.
В это время где-то в стороне ударили церковные колокола и в небо с карканьем поднялась стая ворон и закружила над площадью.
– К обедне бьют, -Петров ссыпал в карман семечки и взял в руки вожжи, – Сейчас наши уже должны появиться.
И действительно, тут же сзади раздался конский топот и на площадь вырвалось несколько всадников, в вышитых золотом кафтанах и шапках, подбитых мехом, похожих на артистов с афиши цирка времен Ивана Грозного. Вслед за всадниками выехали несколько таких же как у них телег, с сидящими в них ездовыми. Народ на площади, засуетился, забегал, закричал. А всадники стали спрыгивать с коней, хватать убегавших людей и тащить к ездовым, которые вязали им сзади руки и усаживали в телеги.
– Ну, а вы тут что стоите, – остановил рядом с ними низкорослого коня, татарского вида всадник в войлочной шапке с лисьим хвостом, размахивая кривенькой сабелькой, в котором Козлов не сразу узнал майора Бахрамова, – План, план надо делать, – он, развернув коня, помчался за убегающим мужичком с большим мешком за спиной.
– Но, – дернул вожжи старшина Петров и их кобылка, напрягшись всем телом потянула телегу вслед за ускакавшим Бахрамовым.
Догнав мужичка, они также, как и другие ездовые, схватили его и скрутив руки куском веревки, усадили в телегу и бросились ловить других, пробегающих мимо.
–Ты, кого побогаче, кто в кафтанах хватай, – высматривая пробегающих, дал наводку Петров. Но в кафтанах быстро закончились, и они по приказу Бахрамова стали отлавливать уже одетых в армяках, выбирая в первую очередь обутых в сапоги, а не в лаптях. Но и сапоги скоро закончились, и старшина Петров забравшись на телегу стал, озираясь высматривать добычу побогаче.
– Вон вроде там двое с большими мешками, за углом спрятались, – спрыгивая с телеги сообщил Петров, и они бросились к углу большой бревенчатой избы стоящий на краю площади.
И действительно, забежав за угол, они увидели двух испуганных мужичков, прижимающих к груди набитые чем-то мешки.
– Снова ты Петрович, со своими тыквами, сюда притащился, – раздраженно произнес Петров подходя к первому, высокого роста, пожилому мужику.
– Ну, а где мне еще торговать, – сделал виноватое лицо мужичек.
– И навара от твоих тыкв казне никакого, – с упреком посмотрел на него старшина.
– Да, не привык еще у нас народ тыквы есть. Все больше на репу, да брюкву нажимает, – согласился Петрович.
– Вот и торговал бы репой.
– Я в тыкву верю. Думаю, пройдет немного времени, и она станет у нас царицей огородов, – с пафосом произнес Петрович, прижимая руку к груди.
– Это когда еще будет, – скептически усмехнулся Петров, – Ладно давай мне одну, у меня соседка вроде научилась из нее кашу варить.
