Пусть один из них вернет мне дочь, а вам невесту. Я не собираюсь походить на тех пациентов, что обещают исцелителю половину своего состояния, а излечившись, посылают с лакеем двадцать пять луидоров. Нет, спасителю моей дочери я скажу: "Вы бог медицины, вы всемогущий исцелитель, вам принадлежат эти пациенты, эти почести, эти титулы, эти награды, эта слава; я украл все это у вас, только вы заслуживаете всего этого".
Но, увы, — добавил он после горестного молчания, качая головой, — боюсь, что я не ошибся ".
Мадлен просыпается; я иду к ней. До завтра.
Сегодня утром в десять часов Жозеф зашел предупредить, что доктора собрались в кабинете г-на д \Авриньи.
Я тотчас прошел в библиотеку и там, спрятавшись за стеклянной дверью, убедился, что могу все слышать и видеть.
Они собрались там, знаменитости медицины, князья науки, носители шести имен, равных которым нет во всей Европе; однако, когда вошел г-н д'Авриньи, они склонились перед ним, как подданные перед королем.
На первый взгляд он казался совершенно спокойным, но я, вот уже два месяца видя его постоянно занятым врачеванием, заметил по стиснутым зубам и изменившемуся голосу его скрытое волнение.
Господин д'Авриньи заговорил; он изложил им, по какой причине он их созвал, рассказал им о смерти матери Мадлен, о болезненности девочки в детстве, о тех предосторожностях, какие он принимал при ее взрослении, о своих опасениях, когда приблизился возраст страстей, о любви Мадлен ко мне; он рассказал все это, ни разу не упомянув ее или мое имя.
Он рассказал о колебаниях отца, у которого просят руку его дочери, о вспышках болезни, жертвой которых она едва не стала, и я с ужасом почувствовал, что приближается роковая минута и он начнет обвинять меня. Наконец, он рассказал о последней катастрофе, угрожающей жизни больной, за которую он борется со дня ее рождения.
О, признаюсь, я вынужден был опереться о стену. Но он не обвинял меня, он просто изложил факты.
Затем, после истории больной, он поведал историю болезни, прослеживая ее во всех фазах, анализируя во всех проявлениях, показывая им развитие смерти в груди Мадлен, делая, если можно так сказать, вскрытие своей живой дочери, и все это с такой силой, с такой четкостью, что даже я, абсолютно чуждый этой науке, с ужасом смог увидеть, как прогрессировало разрушение.
Боже мой! Несчастный отец! Он увидел, угадал все это и смог это перенести.
Каждое его слово собравшиеся выслушивали с необычайным вниманием, описание каждой фазы болезни встречали бесконечными похвалами его наблюдательности.
