– Мортимер, – перебила его миссис Делвил, – не забывай: то, о чем я тебе говорила, решено бесповоротно. Сегодняшняя встреча с мисс Беверли понадобилась лишь затем, чтобы вы освободили друг друга от данного вами слова.
– Простите, на это я не давал согласия. Я явился не затем, чтобы освободить ее, но чтобы заявить о своих правах!
Сесилия собралась с мужеством и произнесла:
– Я уже отказалась от любых уз и обязательств, а теперь готова заявить…
– …Что окончательно порываете со мною? – подхватил Делвил. – Это вы хотите сказать? Чем я оскорбил вас? Ответьте, Сесилия, что я сделал?
– Сэр, вы ничего не сделали… Однако…
– Однако что? Вы ощутили ко мне неприязнь? Скажите без утайки: вы ненавидите меня?
Сесилия вздохнула и отвернулась, а миссис Делвил в сердцах бросила:
– Какое безрассудство! Почему вы прервали речь мисс Беверли? Продолжайте, милая девочка, закончите то, к чему так мудро и благоразумно приступили, и вы избавитесь от этого навязчивого допроса.
– Нет, сударыня, она не должна продолжать! – выкрикнул Делвил. – Если она не питает ко мне ненависти, я не позволю ей продолжать. Простите, Сесилия, но вы изменяете не только моему, но и своему собственному счастью. Поэтому я еще раз заклинаю вас выслушать меня. Если тем не менее вы осознанно отвергнете меня, я больше не стану вас мучить.
Смутившаяся Сесилия молчала, и он продолжал:
– Все, что между нами было, уже известно такому количеству лиц, что скоро ни для кого не будет тайной. Разве в нынешних обстоятельствах не было бы правильнее принять мое предложение? По крайней мере, вы колеблетесь…
– Мортимер, – заговорила охваченная ужасом миссис Делвил, догадавшись о душевных сомнениях Сесилии, – ты уже все сказал. Я не желаю утомлять мисс Беверли нашими разногласиями, но, раз уж тебя она выслушала, придется мне тоже потребовать ее внимания. – И, повернувшись к Сесилии, она продолжала: – Мисс Беверли, вы видите здесь молодого человека, который страстно обожает вас и который в своем обожании забыл семью и свой исконный долг! Страсть, основанная на попрании принципов, сделает его недостойным вас.
– О, я не могу этого слышать! – воскликнула Сесилия, вставая. – Не бойтесь, теперь я ни за что на свете не войду в вашу семью!
– Итак, сударыня, – произнес Делвил, обращаясь к матери, – вы довольны? Достигли цели? Кинжал, пронзивший мое сердце, вошел достаточно глубоко, чтобы успокоить вас?
– О, будь это прелестное создание бесприданницей, я без колебаний дала бы свое согласие. Ее добродетели перевесили бы любые соображения выгоды, и я не печалилась бы, видя вас бедными, но зная, что вы счастливы. Однако уступить сейчас означало бы отказаться от всех надежд, с которыми я до сих пор взирала на своего сына.
– Давайте прервем этот разговор, сударыня, – промолвила Сесилия. – Я высказалась и выслушала вас, решение принято, а потому…
– Вы настоящий ангел! – воскликнула миссис Делвил, вставая и обнимая девушку. – Раз вы находите это нужным, мы уйдем. Не стоит оттягивать прощание.
– Нет, не уйдем! – еще неистовей вскричал Делвил. – Разлучив нас, сударыня, вы ввергнете меня в отчаяние! Отмени же приговор, моя Сесилия! Давай заживем с тобой вдвоем, руководствуясь только велениями совести и оставив пустые предрассудки света тем, кому они могут возместить потерю всего остального!
– И сколько же, по-твоему, продлится ваше счастье? – возразила миссис Делвил. – Как долго ты проживешь в довольстве, невзирая на людское осуждение, разрыв с семьей и отцовские проклятия?
– Отцовские проклятия? Он никогда не проявит такой бесчеловечности!
– Проявит, в этом я не сомневаюсь, – хладнокровно парировала мать. – Если ты поражен тем, что он может от тебя отречься, подумай и о том, что будешь чувствовать, когда тебе будет запрещено показываться нам на глаза! Подумай, как будешь раскаиваться в том, что навлек унижение на мисс Беверли!
– Умоляю, не рисуйте моему воображению подобные сцены!
– Однако они неизбежны, а я еще о многом не упомянула. Представь, как кровь поруганных предков бросится тебе в лицо, когда после свадьбы пожелания счастья будут адресованы
Истерзанный до глубины души Делвил уже не пытался возражать, только метался по комнате в чрезвычайном смятении. Сесилия хотела уйти, но боялась довести его до крайности, а миссис Делвил, глядя на него, прибавила:
– Что до меня, я бы по-прежнему виделась с твоей женой, потому что мне было бы ее жаль, но НИКОГДА не стала бы встречаться с сыном, достойным лишь жалости!
– Этого не будет! – в отчаянии крикнул молодой человек. – Радуйтесь, сударыня, – вы победили!
– Значит, ты мой сын! Я снова узнаю своего Мортимера!
Сесилия, видя, что все закончилось, ничего так не желала, как поздравить их с примирением, но промолвила лишь: «Позвольте и
Но Делвил, измученный, однако восхищенный ее ранимостью, отпрянув от матери, схватил Сесилию за руку и воскликнул:
– О, мисс Беверли, если
– Я счастлива, счастлива! Дайте же мне пройти…
