Сесилия утратила в миссис Чарльтон близкого человека. Та не блистала талантами и способностями, но была участлива и сердечна. Редко следуя советам миссис Чарльтон, Сесилия, однако, всегда была уверена в ее сочувствии. Если бы ей довелось выбирать друга теперь, выбор ее, разумеется, не пал бы на миссис Чарльтон. Духовная утонченность Сесилии сделала ее разборчивой, она стремилась к изысканности и талантам, на которые миссис Чарльтон не притязала. Но сельские обитатели вынуждены довольствоваться тем, что предлагает их скромное общество. Поэтому Сесилия глубоко переживала утрату и, не зная, как восполнить ее, горько оплакивала эту непоправимую беду.
Несколько оправившись от жестокого удара, она послала к мистеру Монктону посыльного с новостями и мольбой о немедленной встрече. Он явился не откладывая, и она попросила совета: какие шаги ей следует предпринять далее. Ее дом все еще не был готов; с недавних пор она перестала торопить рабочих и почти забыла о своем намерении поселиться там. Однако теперь возникла необходимость срочно переехать в собственное жилище: Сесилия пребывала уже не в доме миссис Чарльтон, но в доме ее внучек и наследниц, которых не любила и от которых не имела права ничего ожидать.
Мистер Монктон упомянул о плане, который обдумывал всю дорогу: она должна немедленно переехать в его дом до той поры, пока ее жилище не будет устроено как подобает. Сесилия возразила, что не может неожиданно нагрянуть к леди Маргарет; но он, не дожидаясь, пока возникнут новые возражения, тут же уехал, чтобы выудить у ее милости приглашение. Сесилия, хоть этот план ей совсем не понравился, ничего лучше придумать не могла и предпочла согласиться, чем снова ехать к миссис Харрел и доставлять беспокойство мистеру Арноту.
Вскоре мистер Монктон вернулся, привезя приглашение. Сесилия тотчас распрощалась с девицами Чарльтон, мало тронутыми своей утратой и желавшими побыстрее приступить к ревизии наследства, и с тяжелым сердцем навсегда покинула гостеприимный дом почившей приятельницы.
Леди Маргарет Монктон встретила гостью с угрюмой холодностью. Сесилия извинилась перед ней за то, что явилась в дом незваной, и ретировалась в приготовленную для нее комнату. Ей было необходимо подумать о своем дальнейшем местопребывании. Она послала за управляющим, чтобы спросить, когда ее собственный дом будет готов к переезду, и выяснила, что работы закончатся не раньше чем через два месяца. Прожить два месяца под одной крышей с леди Маргарет – такое испытание было ей не по силам, и леди Маргарет, конечно, тоже. Поэтому Сесилия решила избавиться от роли непрошеной гостьи, поселившись в каком-нибудь уважаемом семействе из Бери на условиях пансиона и посвятив два месяца устройству своих дел. Для этого надо было поехать в Лондон, но с кем и каким образом, девушка не знала и опять попросила совета у мистера Монктона. Тот был весьма доволен ее намерением обосноваться в Бери и попытался было отговорить от поездки, однако Сесилия стремилась как можно скорее вернуть крупную сумму, которую ему задолжала, и разубеждать ее было бесполезно. Став совершеннолетней, девушка свободно располагала своим состоянием, к тому же перестала ухаживать за миссис Чарльтон, а потому ничем уже не могла оправдать неуплату долга. Тогда мистер Монктон объяснил, что для того, чтобы счесться с опекунами, ей следует официально написать им, потребовав отчета о потраченных до ее совершеннолетия суммах и объявив о намерении в будущем взять все управление имуществом в свои руки. Она тотчас последовала его указанию и согласилась оставаться под его кровом, пока не получит от них ответа.
Поскольку пребывание Сесилии в этом доме неизбежно затягивалось, ей необходимо было расположить к себе леди Маргарет. Она употребила все усилия, чтобы угодить ей, но тщетно. Недоброжелательство леди Маргарет день ото дня становилось все более желчным. Весьма раздосадованная, Сесилия старалась пореже выходить из своих апартаментов, всечасно тоскуя по миссис Чарльтон. Эта почтенная дама сделала единственными своими наследницами внучек. Она завещала им все состояние, за исключением некоторой суммы, пожертвованной в пользу бедных, и небольших памятных даров для немногих друзей. Сесилия получила ее портрет и любимые безделушки, а в завещании было сказано, что, будь состояние мисс Беверли не столь велико, она унаследовала бы свою долю наравне с внучками.
