Эти послания, которые в другое время позабавили бы Сесилию, ныне только раздосадовали ее. Ей очень хотелось, чтобы встреча с мистером Делвилом наконец состоялась. Желая, однако, увидеться с обоими опекунами разом и уладить дела, она снова написала мистеру Бриггсу, сообщая, что мистер Делвил откладывает совещание, и прося, чтобы до этого он не утруждал себя визитом к ней.
Прошло два дня, но известий от опекунов не поступало. Сесилия большей частью проводила время в одиночестве. Мистер Монктон мало виделся с нею, зная, что кроме него она ни с кем не встречается. На третий день, устав от собственных мыслей, недобрых взглядов леди Маргарет и навязчивой болтовни мисс Беннет, девушка решила посетить книжную лавку, где застала книгопродавца за беседой с каким-то бедно одетым и усердно кутавшимся от чужих глаз человеком. Когда она приблизилась, то услышала, как незнакомец говорит:
– Условия мне безразличны, ведь я пишу не ради заработка. Для меня это главная радость в жизни, ради нее я и желаю сделать писательство своей профессией.
Этот голос поразил Сесилию: то был голос Белфилда! Она остановилась как вкопанная, не обращая внимания на подскочившего к ней приказчика. Тут сам хозяин заметил ее и подошел, а Белфилд, обернувшись, чтобы узнать, кто им помешал, вздрогнул, будто увидал призрака, надвинул шляпу на лицо и выбежал из лавки. Сесилия же наконец вспомнила, зачем явилась, и занялась просмотром новых книг.
Внезапная перемена в положении этого молодого человека и признание в тяге к писательству, столь противоположное прежним его суждениям, удивили ее, и ей стало любопытно, что с ним теперь. Отложив и попросив упаковать несколько книг, она поинтересовалась: если только что вышедший из лавки джентльмен – писатель, насколько было понятно из его слов, то выходили ли уже под его именем какие-либо книги?
– Нет, сударыня, – отвечал книгопродавец, – пока ничего значительного. Известно, что он сочинил несколько вещей, изданных анонимно; но вскоре, сдается мне, мы увидим кое-что интересное.
– Значит, он работает над большой книгой?
– Не совсем, по крайней мере сейчас. Но он настоящий гений и несомненно создаст что-нибудь выдающееся.
– Что бы он ни сочинил, я буду рада получить от вас его книгу.
– Разумеется, сударыня, но вы получите его сочинение под псевдонимом: этот господин не хочет обнародовать свое имя. Сейчас он на мели и приходит ко мне не покупать, а продавать книги. Впрочем, писательство – правильный путь, чтобы избавиться от денежных затруднений, мы ведь недурно платим за стоящие сочинения, особенно если они ловко сработаны.
Сесилия не стала вдаваться в дальнейшие расспросы. Она села в портшез и вернулась в дом леди Маргарет. Повстречав Белфилда, она вспомнила не только о нем самом; милая Генриетта снова заняла место в ее сердце. Интерес к славной девушке, забытый на время пережитых горестей, возродился с новой силой и вызвал желание возродить прерванные отношения. Теперь уже не было нужды бояться тягостного соперничества из-за Делвила, и Сесилия решила разыскать Генриетту. В конце дня она сообщила леди Маргарет, что хочет отлучиться на час-другой, и снова послала за портшезом, который доставил ее на Портленд-стрит. Там она спросила мисс Белфилд, и ее проводили в гостиную, где Генриетта чаевничала с матерью и мистером Хобсоном, их домовладельцем.
Завидев мисс Беверли, Генриетта бросилась к ней и с ликованием заключила в объятия, но тут же смущенно отступила. Сесилия, очарованная бесхитростным восторгом девушки, с нежностью ответила на ее приветствие.
– Помилуйте, сударыня, – воскликнула миссис Белфилд, которая все это время усердно мела пол перед очагом, вытирала грязь со стола и разглаживала свою косынку и фартук, – девчонка чуть не задушила вас. Генни, чего пристаешь?
– Мисс Беверли милостиво простила меня, – ответила Генриетта. – Я так изумилась, увидев ее, что едва опомнилась.
– У девиц, сударыня, в обычае обниматься при встрече, пока мужей себе не сыщут, – промолвил мистер Хобсон. – А после, смею уверить, они оставляют эту привычку. Я повидал свет и знаю, что говорю.
Сесилия досадовала, застав Генриетту в подобном обществе, но та как будто не понимала выразительных взглядов гостьи, говоривших, что она желала бы остаться с подругой наедине.
– Ах, сударыня, – воскликнула миссис Белфилд, – вы, верно, слыхали про моего сына? Сбежал! И никто не знает куда! Уехал из того господского дома, где мог бы жить припеваючи, и пошел скитаться по белу свету!
