Тут у входной двери раздался стук, очень обрадовавший Сесилию. Но когда дверь распахнулась, вместо мистера Делвила, которого она ожидала увидеть, на пороге возник мистер Олбани. Это немало огорчило Сесилию, ибо ей предстояло рассматривать с опекунами важные дела и сторонние вмешательства представлялись излишними, а Олбани был не тот человек, которому она отважилась бы намекнуть, что занята.
Новый гость с торжественным видом приблизился к Сесилии.
– Я пришел вновь, дабы испытать твою искренность. Пойдешь ли ты сейчас со мной туда, куда призывает тебя скорбь?
– Мне очень жаль, – собравшись с духом, ответила она, – но в настоящее время это совершенно невозможно. Мне предстоит одно очень важное дело!
– Что может быть важнее утешения ближних?
– Надеюсь, мне не придется отступить от этой цели, но я должна просить вас по крайней мере сегодня утром творить милосердие вместо меня.
Она вынула свой кошелек и спросила, сколько он желает получить.
– Полгинеи, – был ответ.
– Этого хватит?
– Для тех, у кого нет ничего, это много. Потом вы сможете дать им еще.
Мистер Бриггс, и впрямь заметив у девушки в пальцах полгинеи, больше не мог сдерживаться. Он потянул ее за рукав, схватил за руку и яростно прошипел:
– Не отдавайте! Каков старый мошенник!
– Простите меня, сэр, – тихо сказала Сесилия, – но я хорошо его знаю.
И, высвободив руку, отдала мистеру Олбани свое пожертвование.
Увидев это, Бриггс в гневе завопил:
– Разоритесь! Как пить дать! На паперть пойдете!
– Бесчеловечный скареда! – изрек Олбани. – Ты сожалеешь о малой толике богатств, отдаваемой тем, у кого совсем ничего нет? Если твое очерствевшее сердце противится мольбам о помощи, так позволь хотя бы этой чистой душе уделить от своих богатств щедрую лепту!
– Скажите, сударыня, – обратился мистер Хобсон к Сесилии, – этот господин когда-то был актером?
– Полагаю, нет.
– Мне подумалось, что он, должно быть, выучил свою речь наизусть.
Тут снова раздался стук в дверь: наконец пришел мистер Делвил.
Сесилия, и так неизбежно смущенная его появлением, вдвойне беспокоилась из-за присутствия незваных гостей, Олбани и Хобсона, и жалела, что здесь нет мистера Монктона, который запросто выставил бы их. Она не колеблясь дала бы понять мистеру Хобсону, что занята, но боялась обидеть мистера Олбани.
Мистер Делвил вошел в комнату с видом величественным и спесивым. Он снял шляпу, но не удостоил присутствующих даже слабым кивком и не извинился пред мистером Бриггсом за то, что опоздал к им самим назначенному часу. Ступив несколько шагов, он вымолвил:
– Поскольку я никогда не выполнял обязанностей опекуна, мое прибытие, вероятно, не является необходимостью. Однако имя мое вписано в завещание декана, я один-два раза встречался с другими душеприказчиками и полагаю своим долгом перед собственными наследниками в будущем предотвратить любые обращения к ним.
Сесилия из неприязни к подобному чванству ничего не ответила. Олбани отошел в угол; Хобсон начал догадываться, что ему пора уходить; а Бриггс, памятуя лишь о ссоре с мистером Делвилом, случившейся летом, наливался злобой и ждал подходящей минуты, чтобы ее излить. Мистер Делвил, вообразивший, что все молчат из благоговейного трепета перед ним, смягчился, но, обведя глазами комнату и увидев двух незнакомцев, явно был изумлен. Он взглянул на Сесилию, ожидая разъяснений. Та, желая поскорее со всем покончить, обратилась к мистеру Бриггсу со словами:
– Сэр, вот перо и чернила. Вы будете писать или я? Что надо делать?
– Нет, нет, – ответил тот с усмешкой, – погодите. Всему свой черед. Не перебивайте его светлость высокородного господина Оборванца.
– Кого, сэр? – переспросил мистер Делвил, краснея.
– Милорда дона Вельможу, – злорадно осклабился Бриггс.
Мистер Делвил покраснел еще пуще, но не удостоил Бриггса ответом. Тот, сочтя, что одержал победу, торжествующе сказал мистеру Хобсону:
– Чего стоите? Падайте ниц! Не видите – господин Зазнайка явился?
– Ради всего святого, мистер Бриггс, – перебила его Сесилия, заметившая, что мистер Делвил, дрожа от ярости, едва удерживается от того, чтобы пустить в ход свою трость. – Успокойтесь и давайте закончим наше дело!
Олбани, который уловил звучавшую в ее голосе тревогу, приблизился к ним и воскликнул:
– Зачем этот бессмысленный раздор? И для чего эта докучная брань?
– Должен признаться, – вставил мистер Хобсон, – я тоже не одобряю ссор.
Мистер Делвил, повернувшись к Сесилии, процедил, указывая на Олбани и Хобсона:
– Сии особы находятся здесь затем, чтобы стать свидетелями наших дел?
– Нет, сэр! – воскликнул Хобсон. – Я не хочу мешать. Уже ухожу. Так значит, вы не можете сказать, сударыня, – обратился он к Сесилии, – где я могу сыскать мистера Белфилда?
– Я? Нет! – сердито ответила она, заметив, что мистер Делвил метнул на нее быстрый взгляд.
– Что ж, сударыня, я не хотел никого обидеть. Просто сдается мне, лучший способ разузнать про молодого джентльмена – это спросить о нем у девицы. Ну, сэр, – повернулся он к мистеру Бриггсу, – надеюсь, мы расстанемся друзьями?
– Ага, ага, – подтвердил мистер Бриггс, кивая.
