Он приехал в Англию, не ведая, что произошло в его отсутствие, с намерением посетить отца и сообщить ему о свадьбе. Кроме того, он собирался разузнать о состоянии мистера Монктона, а затем, после свидания с Сесилией, вернуться к матери и дождаться в Ницце того момента, когда он сможет открыто вызвать к себе жену. Обо всем этом он написал ей в письме, которое хотел сам передать на лондонский Почтамт [36]. Не успев выйти из экипажа, он увидал на улице Ральфа, слугу Сесилии. Тут же остановив его, Делвил осведомился, не оставил ли тот службу.
– Нет, – ответил Ральф, – я только что прибыл в город вместе с госпожой.
– Разве твоя хозяйка в Лондоне?
– Да, сэр, она сейчас у миссис Белфилд.
– У миссис Белфилд? Ее дочь вернулась домой?
– Нет, сэр, мы оставили мисс Белфилд в деревне.
Ральф хотел продолжить рассказ, но Делвил, которым овладело неописуемое смятение, был не в силах слушать дальше и бросился к Белфилдам. Радость, с которой он услышал, что его возлюбленная сейчас так близко, померкла: он не знал, что и думать. Сесилия ни словом не обмолвилась об этом в письмах… Лишь случай помог ему все узнать… Уже десять часов вечера… А она все еще у Белфилдов… Притом Генриетты там нет!.. В один миг все, о чем он слыхал прежде, вдруг вспыхнуло в его памяти, и он начал подозревать, что его обманывают и отец был прав!
Здравый смысл настойчиво убеждал его в том, что Сесилия невиновна. К Белфилдам он явился хотя и в смятении, однако с твердым намерением во всем разобраться. Дверь была открыта, рядом ждала карета, миссис Белфилд подслушивала в коридоре… Все это было очень странно и только подогрело его волнение. Он едва слышно спросил, где ее сын. Она ответила, что он с дамой и его нельзя беспокоить.
Этот роковой ответ решил все: Делвил в бешенстве распахнул дверь… Когда он увидел Белфилда с Сесилией наедине, его гнев превратился во всепоглощающий ужас. Самовластно отправив карету с Сесилией на Сент-Джеймс-сквер, он вернулся в дом и попросил Белфилда выйти вместе с ним. Тот согласился, и оба молча дошли до кофейни, где спросили отдельный кабинет. Когда они остались одни, Делвил сказал:
– Белфилд, дабы вы не сочли мои расспросы неуместными, не буду отрицать: я кровно заинтересован во всем, что касается дамы, которую мы с вами только что оставили. Итак, я требую у вас подробного отчета о цели вашей с нею приватной беседы.
– Мистер Делвил, – отозвался Белфилд, – обычно я не слишком расположен давать ответы на столь надменные вопросы. Однако в данном случае дело касается не меня лично, и, полагаю, я обязан объясниться вместо отсутствующей особы. Торжественно заверяю вас, что знаю о ваших с мисс Беверли отношениях лишь по слухам, что мы непреднамеренно очутились с ней наедине и что она оказала нам честь своим визитом только для того, чтобы рассказать матушке о переезде моей сестры к миссис Харрел, а меня удостоила разговором единственно затем, чтобы посоветоваться относительно задуманного ею путешествия на юг Франции. Теперь, сэр, после сих разъяснений, я всецело к вашим услугам.
Делвил тут же протянул ему руку.
– Вы честно обо всем рассказали, – промолвил он, – и других доказательств мне не нужно.
Молодые люди расстались; избавившись от сомнений, Делвил помчался на Сент-Джеймс-сквер, чтобы попросить у Сесилии прощения, но обнаружил там лишь отца, который должен был находиться в замке Делвил, а Сесилия даже не спрашивала о нем у привратника.
– О, позвольте мне не вспоминать, что я испытал! – продолжал он. – Я не знал, где ее искать, и не представлял, почему она оказалась в Лондоне. Но мне почудилось, что она желает избежать встречи со мной. Не стану описывать мои настойчивые поиски, напрасные блуждания и отчаяние! Даже запальчивый Белфилд, которого я повстречал на следующий день, был так тронут моим горем, что стерпел мои несправедливости. Тонкий, благородный человек! А теперь, доктор, поведайте Сесилии эту историю, постаравшись, насколько можно, смягчить ее.
Доктор передал больной этот рассказ, умолчав обо всем, что могло чересчур ее взволновать. На душе у Сесилии полегчало. Делвил был наконец допущен к ней. Он приближался медленно и нерешительно. Сесилия, опираясь на подушки, села почти прямо. Увидав Делвила, она подалась вперед, тихо пролепетала: «Ах, милый Делвил! Это вы?» – и опять упала на подушки.
Доктор Листер хотел вмешаться и отложить их разговор, но Делвил больше не владел своими чувствами: он устремился вперед и у ее постели упал на колени.
– Чудное, израненное создание! Неужели ты еще жива? И я действительно не утратил тебя? Так бледна, так исхудала! И ты согласна вновь увидеть Делвила – виновного, хоть и несчастного, твоего губителя, убийцу!
Потрясенная Сесилия протянула ему руку и ласково взглянула на него, но по ее бледным щекам заструились слезы.
– Ах, Делвил! Не думайте больше о прошлом! Мне довольно видеть вас, чтобы изгнать из памяти все несчастья!
– Уходите, сэр, уходите, – вмешался доктор Листер, заметивший, что Сесилия ужасно взволнована, – или я не отвечаю за последствия!..
Он взял Делвила за руку и выпроводил из комнаты.
