– Жаль, что миссис Белфилд с ним поделилась, – ответила Сесилия. – Было бы лучше, если бы он ничего не знал.
– Она хотела сделать ему приятное. Впрочем, он заставил нас обеих пообещать в будущем не предпринимать ничего подобного, потому что мы не настолько нуждаемся.
Потом Сесилия спросила, куда переезжают Белфилды, и Генриетта ответила: на Портленд-стрит, близ Оксфорд-роуд, в две комнаты на втором этаже и с гостиной, где ее брат сможет принимать друзей.
– Это роскошь, в которой никто его не упрекнет, – добавила она, – ведь без пристойного жилья ни один джентльмен не примет его на службу.
Дом в Паддингтоне, продолжала мисс Белфилд, уже сдан, матушка решила не нанимать другой и по-прежнему жить скромно, чтобы, несмотря на протесты сына, экономить для него деньги.
Беседа была прервана появлением миссис Белфилд, которая фамильярно заявила, что
– Впредь нам придется быть осторожнее и скрывать от него правду.
Сесилия, увидев, что этот намек заставил мисс Белфилд покраснеть от стыда, поднялась. Однако миссис Белфилд стала так настойчиво уговаривать ее остаться, что гостья была вынуждена подчиниться. Тогда миссис Белфилд начала расточать похвалы сыну, а в конце заявила:
– Он истинный джентльмен, сударыня, но очень застенчив. Мне не удалось заставить его навестить вас, чтобы поблагодарить за ваше пожертвование.
Сесилия, удивленная столь странными речами, смотрела то на мать, то на дочь, желая понять, что это значит. Впрочем, следующие слова скоро все прояснили.
– Прошу вас, сударыня, не считайте его неблагодарным из-за того, что он робок. Знатным юным леди, вроде вас, приходится долго ждать, пока молодой человек наберется храбрости заговорить с ними.
На лице Сесилии было написано такое изумление и недовольство, что миссис Белфилд почувствовала, что зашла слишком далеко.
– Если я что не так сказала, не берите в голову, сударыня, – добавила она. – Мы, матери, привыкли говорить напрямик, в отличие от незамужних девиц. Я боялась, что вы неправильно истолкуете медлительность моего сына и лишите его своей милости.
Сесилия встала и промолвила:
– Во избежание недоразумений я удаляюсь.
– Подождите, сударыня, прошу вас! – крикнула миссис Белфилд ей вдогонку. – Скажите, что вы думаете об этой затее – послать его за границу, в чужие края? Я, знаете, уверена: если б вы молвили хоть слово против, он не раздумывая остался бы тут.
– Я? – изумилась Сесилия. – Нет, сударыня, вам следует обратиться к тем из ваших друзей, кто больше заинтересован в том, чтобы задержать его здесь.
– Ну и ну! – проговорила миссис Белфилд с плохо сдерживаемым недовольством. – Тяжеленько же вразумить этих благородных девиц!
– Вам следует обсудить это с ним на досуге. Я же больше здесь не останусь.
Миссис Белфилд смутилась, снова заметив, что допустила оплошность, и попыталась отыграть назад:
– Прошу вас, сударыня, не принимайте мои слова близко к сердцу. Лишь бы только вы не подумали о моем сыне хуже, ведь он ничегошеньки не знает, о чем я тут болтала.
Только краска стыда на щеках Генриетты удерживала Сесилию от того, чтобы подобающим образом ответить на подобную развязность. И она поспешила уйти, сопровождаемая неуклюжими извинениями и намеками. Итак, миссис Белфилд твердо уверена, будто Сесилия влюблена в ее сына. Можно опасаться, что сам Белфилд придерживается того же мнения; скорее всего, и Генриетте уже внушили подобные представления. Теперь придется прекратить не только помогать Белфилдам, но даже навещать мисс Белфилд.
По возвращении домой Сесилии вручили письмо от мистера Марриота, слуга которого уже дважды являлся за ответом, пока ее не было. Автор сего послания заявлял, что Сесилия произвела на него неизгладимое впечатление, а также выражал недовольство мистером Харрелом, который отказался выслушать его предложение. Молодой человек умолял Сесилию о встрече и завершал письмо пылкими заверениями в восхищении. Поспешность этого признания лишь утвердила Сесилию в невысоком мнении об умственных способностях мистера Марриота. Поэтому она написала своему новому воздыхателю краткий ответ, вежливо отклонив его предложение.
Назавтра Сесилии сообщили, что с нею просит дозволения поговорить какая-то девушка. Спустившись, она с изумлением увидала мисс Белфилд. Генриетта была напугана и смущена. Ее послала сюда матушка, чтобы просить у мисс Беверли извинения за вчерашнее.
– Но я знаю, сударыня, – добавила она, – что вы не простите, и хочу только заверить вас, что мой брат не имеет никакого отношения к тому, что вам сказали. И еще хочу от всего сердца поблагодарить вас за доброту.
Скромно поклонившись, мисс Белфилд собиралась было уйти, но Сесилия, тронутая ее кротостью, взяла девушку за руку и попросила задержаться.
