В пять часов утра миссис Харрел явилась к Сесилии, чтобы узнать, к какому решению та пришла. Сесилия заверила подругу, что даст ей тысячу фунтов, если та согласится вести более размеренную жизнь и получать деньги мелкими суммами, по пятьдесят или сто фунтов. Эти суммы будут аккуратно переводиться на ее имя и обеспечат ей достойное отношение со стороны супруга. Обрадованная Присцилла побежала сообщить об этом мужу, но вернулась расстроенная: мистер Харрел возразил, что не может уехать, не получив сперва денег.
– После завтрака мне придется ехать к брату, – добавила она. – Если же не удастся его уговорить, я, верно, больше никогда к нему не пойду!
Разочарованная Сесилия ответила:
– Сожалею о мистере Арноте, но я больше ничем не могу помочь!
Миссис Харрел ушла, а Сесилия взялась за приготовления к отъезду и не откладывая отправила на Сент-Джеймс-сквер книги и остальные свои вещи. Когда ее позвали вниз, к завтраку, мистер Харрел и его супруга пребывали в дурном расположении духа. Первый, впрочем, был вежлив, но вторая хранила молчание, и Сесилия все время раздумывала над тем, как с ними попрощаться.
После того как убрали со стола, мистер Харрел откинулся на спинку стула.
– Надеюсь, мисс Беверли, вы еще не окончательно решились на переезд? – спросил он.
– Окончательно, сэр. Я уже отослала туда вещи.
Он был сражен и с горечью произнес:
– Не желаете ли перед отъездом развлечься: посмотреть, как бейлифы захватят мой дом, а ваша подруга Присцилла вслед за мной отправится в тюрьму?
– Мистер Харрел, заслуживаю ли я таких вопросов и такого отношения?
– О нет! Я не должен был…
Он вскочил и принялся расхаживать по комнате. Миссис Харрел тоже встала и, разрыдавшись, выбежала вон.
– Не могли бы вы, – спросила Сесилия, когда она ушла, – по меньшей мере до тех пор, пока ваши дела не устроятся, оставить Присциллу со мной? Когда я перееду в собственный дом, она сможет жить у меня. А там и мистер Арнот с радостью примет ее.
– Нет, нет, она не заслуживает подобного снисхождения.
– К чему взаимные упреки! – сказала Сесилия. – Благоразумнее всего сейчас было бы утешить друг друга.
– Об утешении не может быть и речи, – оборвал ее мистер Харрел. – Ночью здесь будет наемный экипаж. Если вы до тех пор останетесь с нами, я обещаю отпустить вас с миром и больше ни о чем не попрошу. Если нет – я обречен на вечную погибель, если
– Каким образом мой отъезд может повлечь за собой столь ужасные последствия?
– Не спрашивайте. Развязка близится, и скоро вы обо всем узнаете. Вы можете ускорить мой конец или дать мне шанс избежать его, как сочтете нужным. Все, о чем я прошу, – задержите свой отъезд. Кроме вас я надеюсь только на мистера Арнота.
И он вышел из комнаты.
Выдержка вновь изменила Сесилии! Битва страха с принятым решением еще не завершилась, когда слуга принес письмо от мистера Арнота.
Сесилия не могла не порадоваться за мистера Арнота. Однако она предвидела, что ей самой оттого придется еще труднее. Ее страшила мысль о том, что́ будет с миссис Харрел, когда та узнает о бегстве брата. Предчувствия сбылись слишком быстро. Миссис Харрел ворвалась в комнату подруги с воплем:
– Мой брат уехал! Он бросил меня навсегда! О, спаси же меня!
Сесилия, совершенно измученная этими мольбами, вяло осведомилась, чем она может помочь.
– Напиши братцу, – воскликнула миссис Харрел, – и упроси его ссудить нам эту тысячу!.. О, напиши моему жестокому брату! Он приказал передать, что не будет читать ничьих писем, кроме твоих.
Сесилия сочла нужным признаться, что сама посоветовала ему уехать.
– И ты могла явить подобную жестокость? – воскликнула миссис Харрел.
Девушка стала оправдываться, но тут принесли записку от мистера Харрела: он желал немедленно видеть жену. Присцилла в ужасе бросилась к ногам Сесилии и, цепляясь за ее колени, заголосила:
