Мистер Монктон, опасаясь, что другие сочтут, будто он слишком настойчиво вмешивается в дела Сесилии, пожелал держать их соглашение в тайне. Но хотя его влияние на Сесилию было велико, отвращение ко всякой скрытности было в ней еще сильнее, и она не стала ничего ему обещать. При случае она собиралась открыть правду, но все же согласилась, чтобы встреча с евреем состоялась в доме миссис Робертс на Феттер-лейн следующим утром в двенадцать часов. К тому же там она могла до отъезда из Лондона повидаться с миссис Хилл и ее детьми. На этом они расстались.
На деле же великодушие не числилось среди добродетелей мистера Монктона. Он все еще надеялся, что однажды ее состояние будет принадлежать ему, и был счастлив иметь с нею дело и одалживать ее; но главное его побуждение было куда сильнее: ее щедрость внушала ему большую тревогу. Он надеялся устранить это искушение, прекратив любые ее сношения с ростовщиком.
Сесилия вернулась к миссис Харрел. Они обсудили дальнейшие действия, сошлись на том, что Присцилле следует немедленно покинуть столицу, и не откладывая послали за экипажем. Также было решено, что мистер Арнот, проводив сестру в свое суффолкское поместье, поспешит назад, чтобы организовать похороны и разузнать, можно ли спасти от кредиторов хоть что-нибудь. Сесилию позвали обедать. Она проводила брата с сестрой до экипажа, а затем направилась в столовую, где нашла мистера и миссис Делвил, но в продолжение всего дня больше так и не увидела их сына.
На следующее утро после завтрака миссис Делвил уехала из дому, чтобы нанести несколько прощальных визитов, а Сесилия в портшезе отправилась на Феттер-лейн. Здесь ее уже ждали пунктуальный мистер Монктон и разочарованный еврей, неохотно забравший назад свои деньги и вынужденный разомкнуть долговые оковы. После ухода еврея были заключены новые долговые обязательства, а прежние уничтожены. Теперь у Сесилии, к вящему ее удовольствию, не было иных кредиторов, кроме мистера Монктона. Правда, она еще не заплатила книгопродавцу, но этот долг был гласным и совсем не тревожил ее. Под конец Сесилия торопливо осведомилась о делах миссис Хилл и, услыхав, что все благополучно, отправилась к себе, на Сент-Джеймс-сквер.
Было довольно рано, и миссис Делвил не ждали так скоро. Поэтому Сесилия решила нанести визит мисс Белфилд. Она не хотела обидеть девушку, не повидавшись с ней перед отъездом. Портшез прибыл к дому Белфилдов, и Сесилия увидела, что Генриетта стоит у окна гостиной, пылко прижимая к губам какое-то письмо. Сесилию пронзила тысяча мучительных догадок: она вообразила, что это послание от Делвила. При ее появлении в гостиной мисс Белфилд торопливо убрала листки в карман, подошла к гостье и, зардевшись, взяла ее за руку.
– Как мило с вашей стороны, сударыня, навестить меня! Я не знала, где вас искать, и боялась, что больше уж вас не увижу!
Она рассказала, что первой новостью вчерашнего утра стала ужасная кончина мистера Харрела, о которой Белфилдам со всеми подробностями сообщил их домовладелец, он же – один из главных заимодавцев покойного.
– Как вы печальны и грустны! – продолжала мисс Белфилд. – Верно, дурной поступок мистера Харрела очень огорчил вас? Ах, сударыня! Вы слишком хороши для этого гнусного мира!
Сесилия ласково возразила:
– Нет, милая Генриетта! Это
– Кому есть дело до меня!
– Вы действительно так мало себя цените?
– Надеюсь, кое-кто и обо мне думает хорошо. Но что значит эта жалкая надежда по сравнению с любовью и почтением, которые окружают вас!
– Допустим, – с принужденной улыбкой промолвила Сесилия, – я захочу подвергнуть испытанию вашу любовь и почтение. Думаете, они его выдержат?
– Да, несомненно!
– Позвольте мне проверить, ответите ли вы на мои вопросы по совести и чести.
– О да, – ответила Генриетта, – если даже это будет самая заветная моя тайна!
– Возможно, ваш секрет… Не знаю, правильно ли будет допытываться… – Сесилия смущенно замолчала, и, пока Генриетта ожидала дальнейших расспросов, в комнату вошла миссис Белфилд.
– Ты могла бы предупредить меня, кто́ к нам зашел, – воскликнула она, обращаясь к дочери, – тебе ведь прекрасно известно, как я хотела повидаться с молодой госпожой. – Повернувшись к Сесилии, она продолжала: – Сударыня, я несказанно расстроилась из-за давешнего недоразумения. Вестимое дело, я сочла довольно странным, что молодая дама вроде вас так часто навещает Генни, ее ведь и сравнить нельзя с моим сыном. Ну, раз так – значит, так. Но лучшего сына, чем мой, не сыщешь, из таких беспременно получаются хорошие мужья.
Генриетта опасалась, что бестактность матери опять прогневает гостью, но Сесилия решила избавить свою бесхитростную приятельницу от мук и мирно выслушать разглагольствования миссис Белфилд, а затем спокойно откланяться. Однако, к ее немалому изумлению, речь хозяйки дома была прервана появлением господ Хобсона и Симкинса!
