Сесилия не без удовольствия внимала восхвалениям, хотя в тот момент голова ее была занята совершенно другими вещами. Она осведомилась о карете. Делвил сказал, что приехал в наемном экипаже, который ждет его у входа.
Привели миссис Харрел. Раздосадованные сэр Роберт и мистер Марриот уныло наблюдали за их отъездом. Право сопровождать дам уже не оспаривалось: в данном случае Делвил выступал как представитель своего отца и его полномочия рассматривались как опекунские. Единственное утешение обоих джентльменов состояло в том, что ни один из них не уступил другому.
Несчастья этой богатой событиями ночи еще не кончились. Когда экипаж прибыл на Портман-сквер, Делвил крикнул кучеру, чтобы тот не подъезжал к дому, и, волнуясь, попросил Сесилию и миссис Харрел немного посидеть в карете, покуда он кое-что разузнает. Однако перед тем, как он вышел, в экипаж заглянул ожидавший их возвращения лакей с известием, что в доме происходит арест имущества. На миссис Харрел свалилось новое горе, а на Сесилию – новые тревоги. Но теперь она несла бремя принятия решений не в одиночку: в деле самое живое участие принимал Делвил. Убедив Сесилию подождать в карете, молодой человек пошел в дом, чтобы разведать положение дел. Через несколько минут он вернулся и, явно не спеша сообщить о том, что услыхал, пригласил обеих дам немедленно отправиться на Сент-Джеймс-сквер. Сесилия ужасно боялась оскорбить мистера Делвила-старшего, явившись к нему вместе с миссис Харрел, но другого выхода не было.
Они попали в дом без труда, так как слуге Делвила-младшего было велено не ложиться до приезда хозяина. Делвил обещал Сесилии наутро самолично рассказать все отцу с матерью. Девушка была очень благодарна ему за это.
Было уже около шести часов утра. Подруги решили дождаться, пока хозяева не пришлют за ними, но вскоре миссис Харрел, присевшая на кровать, была сражена усталостью и горем и, наплакавшись, уснула как дитя. В десять часов принесли записку от миссис Делвил, желавшей знать, выйдут ли дамы к завтраку. Присцилла еще спала, но Сесилия поспешила спуститься вниз.
Вид миссис Делвил, поднявшейся навстречу Сесилии, сразу отмел все ее страхи и устранил всякую необходимость извиняться. Она обняла девушку и ласково промолвила:
– Дорогая мисс Беверли! Возможно ли передать, с каким восхищением я выслушала рассказ о вашем поведении! Вы поистине благородное существо!
Сесилия сочла этот миг лучшей наградой за все пережитое. Затем миссис Делвил с необычайной сердечностью завела речь о нынешнем положении Сесилии. Она без обиняков предложила ей переехать в свой дом. Все семейство, сообщила миссис Делвил, через два дня уезжает в деревню. Она надеется, что новые места, тишина и ранние подъемы возвратят мисс Беверли цветущий вид и жизнерадостность, которых она лишилась из-за недавних треволнений. Она поражена безрассудным поступком мистера Харрела, зато весьма довольна тем, что Сесилия поселится в ее доме и будет радовать ее своим обществом.
После этого миссис Делвил заговорила о положении овдовевшей миссис Харрел. Сесилия показала ей пакет, полученный от покойного мужа подруги. Миссис Делвил рекомендовала вскрыть его в присутствии мистера Арнота и умоляла не стесняясь приглашать сюда любых друзей, с которыми Сесилия пожелает повидаться или посоветоваться, а также смело просить совета и помощи у нее самой.
Избавившись от тревог, девушка пошла к себе с намерением утешить миссис Харрел. Та только что проснулась и с трудом понимала, где находится. Когда память миссис Харрел прояснилась, она была окружена нежнейшим сочувствием Сесилии, которая послала слугу на поиски брата несчастной вдовы и написала пригласительную записку мистеру Монктону. Вскоре прибыл мистер Арнот, уже вернувшийся в Лондон: слуга, которого он оставил в городе присматривать за мистером Харрелом, рано утром успел побывать у него со скорбными вестями. Сесилия тотчас спустилась к нему. Встреча была тягостна для обоих. Мистер Арнот жестоко ругал себя за бегство, Сесилия тоже немного раскаивалась, что посоветовала ему уехать. Она достала пакет, но никто из них не осмелился сломать печать. Заключив, что в нем, без сомнения, содержится последняя воля покойного, они решили открыть его в присутствии третьего лица. Сесилия хотела, чтобы этим лицом стал мистер Монктон, но быстро разыскать его представлялось невозможным, а в бумагах могли содержаться неотложные распоряжения, поэтому она предложила позвать мистера Делвила.
Мистер Арнот охотно согласился, и Сесилия послала хозяину дома просьбу о немедленной аудиенции. Ей велели проследовать в утреннюю столовую, где находились мистер Делвил, его супруга и сын.
Теперь в этой комнате ее ожидал совсем другой прием. Вид у мистера Делвила был раздраженный и недовольный. В ответ на ее просьбу он сухо произнес:
