– Сожалею, мисс Беверли, я не могу помочь вам в этом деле. Меня осаждают люди, которые не могут обойтись без моих указаний. Кроме того, если впоследствии будет предпринято выяснение обстоятельств этого дела, возможно, упомянут и мое имя. Излишне говорить, что оно вовсе не выиграет от соседства с подобными именами.
Сесилия вышла из комнаты, дав себе обещание больше никогда не просить поддержки у опекуна. Вернувшись к мистеру Арноту, она уже собиралась объявить о неудаче, но тут к ним заглянул взволнованный Делвил-младший.
– Простите за вторжение, – проговорил он, – быть может, я смогу представлять отца в этом деле?
В искреннем тоне Делвила послышались отголоски прежней сердечности. Сесилия, слушавшая его с плохо скрываемым удовольствием, взяла пакет и сломала печать. К немалому ее изумлению, вместо последних распоряжений покойного она обнаружила в пакете сверток огромных счетов и связку писем от кредиторов с угрозами. На бумажной ленте, которой были обернуты эти документы, рукой мистера Харрела было написано: «Сегодня вечером все будет оплачено ПУЛЕЙ». В пакете также оказались два письма другого рода. Первое было от сэра Роберта Флойера.
Сэр!
Поскольку все надежды на брак рухнули, напомню Вам о том, что произошло у Брукса прошлым Рождеством. Искренне Ваш
Р. ФлойерВторое письмо было от мистера Марриота.
Сэр!
Хотя я убежден, что 2000 фунтов – ничтожно малая плата за крошечную надежду, все же, осмелюсь сказать, овчинка выделки не стоит. Вряд ли Вы забыли об условиях нашего соглашения, однако я нахожу, что Вы не соблюдаете их. Посему настоятельно прошу Вас замолвить за меня словечко. Не сомневаюсь, Вы человек чести и не злоупотребите моей страстью.
Остаюсь, сэр, Ваш покорный слуга
А. МарриотПоследним она достала письмо, написанное почерком мистера Харрела.
Адресовано миссис Харрел, мисс Беверли и мистеру Арноту
Я больше не могу бороться, скоро последует последний удар! Я лишусь дома и свободы; моя двойная игра будет разоблачена.
Вот чего я желаю: разом избавиться от всех бед или же, лишившись всего, использовать последнее, давно приберегаемое средство. Моя жизнь, с виду столь беспечная, в последние два года превратилась в невыносимое бремя. Вероятно, меня могла бы спасти хорошая жена; моя же – спасибо ей! – и не пыталась. Она была занята лишь собственными удовольствиями. Сегодня ночью ей предстанет ужасное зрелище. Пусть это послужит ей в назидание!
Если кто и пожалеет меня, так это люди, сочувствия которых я достоин менее всего! Мистер Арнот, мисс Беверли, речь о вас! Признаюсь, последнее в жизни решение далось мне нелегко. Не то чтобы я боялся смерти, нет, я давно жду ее, ибо моя жизнь отравлена стыдом и безысходностью. Однако нечто внутри меня внушает мне более сильный страх. Оно вопрошает, готов ли я к другому миру и кто дал мне право покинуть этот мир! Что ждет меня? Благородная мисс Беверли, добрый, славный мистер Арнот, молитесь за меня!
Хотя мистер Харрел представлялся Сесилии и мистеру Арноту жалким человеком без веры, принципов и чести, его бессвязное письмо, написанное, очевидно, в момент отчаяния, потрясло их обоих. Делвил, для которого обстоятельства дела были внове, увидел в этих документах лишь доказательства вины и позора. Он прочел их с изумлением и неприязнью.
