— Есть, сер! — кивнул помощник и быстро ушёл, Собаку-но сел за свой стол и стал нервно ждать, словно каждая секунда доставляла боль, хотя для него так и было. Но то, что он увидел на записи, стало шоком.
— Здравствуй, «Демон», — сказала, смотря на него с экрана, Харуно, как и прежде холодная, как лёд. — Недавно на твою дочь напали нейтралы, мы же, «Акулы», её спасли. Милана очень милое дитя, в отличие от своего предателя папаши. Гаара, я могу простить, что ты предал нейтралов, но я никогда не забуду того, что ты заставил меня убить, и что именно ты стёр мои воспоминания о брате, а я же за такое спасла твою дочь, тебе не кажется это нечестным? Ты и «Дракула» хотели, чтобы я прервала род Акасуно и убрала одного из королей или сама умерла, а что если я начну играть в такую игру? Как ты будешь жить, зная, что Милана растёт, думая, что ты бросил её, отдал чужим людям и больше не любишь? Как думаешь, она сможет потом выстрелить в тебя? — Сакура ухмыльнулась, в то время как смотрящий это видео Гаара потерял дар речи, что… — Но я ведь не такое чудовище, как ты, и не могу обречь девочку на столь сильные муки, поэтому дальше судьбу Миланы в моих руках решаешь ты. Или ты переходишь на мою сторону и становишься моей ручной собачкой, готовой по первому слову перегрызть глотку любому, кто мне не угоден, или же я выполню своё обещание, и однажды ты сдохнешь от пули своей дочери. Решай, Гаара, времени у тебя не так много, всего три дня, после окончания этого срока ты должен приехать к старой школе «Фостон». — Харуно сверкнула глазами. — А если ты не приедешь, тогда знай: дочери тебе не видать, ты никогда её не найдёшь, она станет убийцей, настоящей «Акулой», как ты мне сам говорил. Время пошло.
Видео закончилось, и экран потух, помощник медленно перевёл взгляд на начальника и тут же отвёл его, по-настоящему вздрогнув. Но пришлось всё-таки буквально отбегать, так как «Демон» выхватил пистолет и шесть раз подряд выстрелил в ноутбук, дико выкрикивая проклятья, а когда он остановился и опустил пистолет, тяжело дыша, то отошёл к окну.
— Гаара-сан…
— Пошёл вон, — спокойно сказал он, но помощник понял, что сейчас начнётся, и поспешил убраться. Как только дверь закрылась, красноволосый со всей силы ударил кулаком в стекло, тем самым разбив его, потом схватил стул и швырнул в стену, отчего тот разлетелся, ногой перевернул стол, выхватив нож, несколько раз ударил им по дивану, разрезая его обшивку, но вывести ярость никак не выходило.
Его дочь у Сакуры! У человека, которого в жизни он обидел больше всех, у той, которую заставил страдать, и сейчас именно она распоряжалась судьбой Миланы, загоняя его в угол…
Мужчина упал на колени, сжимая нож. Его тяжёлое дыхание и широко раскрытые глаза выдавали его напряжение, его снова заставили вспомнить эти ощущения безумства, когда на всё плевать, лишь есть это дикое и неуправляемое желание — убить. Но теперь всё по-другому — Гаара научился любить, — любить свою дочь, но сможет ли он ради неё пойти на такое унижение? Ведь, если он станет цепным псом «Королевы», тогда никогда больше ему не видать власти, ведь в случае очередного переворота, всё закончится лишь смертью, причём либо его, либо Миланы…
— Ты сделала это, сестра, — сжал порезанный стеклом кулак «Демон», просто выдавливая эти слова, — заставила почувствовать боль…
Но Гаара не мог знать, что с Миланой у «Акул» обращаются не просто хорошо, а даже подружились с ней. Девочка очень боялась, но потом Сакура, к которой она с первых секунд привязалась, объяснила — всё эти люди — её новые друзья. А вы представляете, что для ребёнка значит это слово? Поэтому киллеры стали для неё друзьями: катают на спине, разговаривают, улыбаются и вызывают только добрые и светлые ассоциации. И пусть игры были весьма своеобразными, к примеру, Сай учил девочку правильно кидать нож, а Хидан по чистой случайности научил одному плохому слову — хотя мат сдержать трудно, когда в тебя «Смайл» ножи кидает…
Но больше всех Милане нравится проводить время с Сакурой, для неё необычно, что она, во-первых, молодая, во-вторых, сильная — ребёнок чувствует это — и самое главное, что тепло к ней относится. Иногда к Сакуре приезжал мужчина, очень похожий на папу Миланы, но его глаза и голос были совсем другими, он вызывал какой-то невольный страх своей серьёзностью, правда, видя Сакуру, он немного теплел, да и, если приходилось, говорил с Миланой вежливо.
Сасори прекрасно понимал этот план сестры — убедить ребёнка, что опасности нет, как сказала она сама: «Ненавистью, и правда, можно много сделать, но любовь намного сильнее привязывает и побуждает к действию». Так ли это?
