Что самое дорогое для любого родителя? Конечно же, ребёнок — дитя, которого любишь всем сердцем, а все первые открытия, впечатления, падения и взлёты вы переживаете вместе. Потом он вырастает, и настаёт его черёд заботиться о вас, но вы продолжаете радоваться, видя подъём в его жизни, уже его семью, и вас берёт настоящая гордость, что смогли воспитать достойного и взрослого человека. Который с таким же теплом растит уже своих детей, ваших внуков, которых вы любите так же сильно. Настоящее счастье для любого, согласитесь?
Но что, если изначально не было никого? Что, если у начинающего свой рост росточка не было той опоры в виде папы и той солнечной любви в виде мамы? Один, брошенный, забытый… И таких детей даже не десять. Кто-то на всю жизнь затаивает на это обиду, кто-то старается жить и бороться, несмотря ни на что, чтобы стать этим достойным человеком для себя. Но порой обстоятельства сильнее, причем настолько, что человек даже не понимает, а что собственно мне мешает?
Гаара жил так: он не знал и не помнил своих настоящих родителей, с детства лишь странные люди, которые объясняли, что хорошо, а что нет, которые говорили о великом будущем, учили убивать… Собаку-но не знал, как бы было, если бы у него была семья, возможно, всё могло быть совсем по-другому.
Но рассуждать, как бы было, слишком поздно — ещё с детства ему сломали психику. Когда же у него появилась эта пародия семьи в виде «Акул», его это забавляло — люди, которые называют тебя братом, это необычно. Но в какой-то момент всё рухнуло как карточный домик, когда Гаара захотел власти, не думая ни о чём, сколько боли, сколько слёз…
Собаку-но проиграл. Проиграл ей — девушке, которую по сей день считает младшей сестрой, хотя это бесило; девушке, которая вздрагивала от вида крови и в конечном итоге омертвела душой, «Снежной Королеве». И это чувство ненависти стало разъедать, он не проиграет той, которую же и воспитал! Так он и решил отомстить всем, подставить кого угодно, чтобы чертовы нейтралы, мафиози и киллеры перегрызли друг другу глотки!
Красноволосый снова ошибся, и теперь за свою ошибку он расплачивается самым дорогим для себя — своей дочерью. Его Милане уже почти три года, она была зачата, когда он учился в школе «Фостон», в одной из вылазок из того интерната Гаара остановился в небольшой гостинице. Там он встретил милую горничную с именем Игона, чьи тёмные волосы и глубокие карие глаза заставляли засмотреться, а характером она, пусть и издали, но напоминала единственную девушку, которую Собаку-но уважает — Харуно.
Тогда парень совершил ужасное и непростительное — взял её силой и уехал. Он даже не представлял, что сломал судьбу человека, но через десять месяцев вернулся по чистой случайности в тот же город и ту же гостиницу, но там его встретил яростный хозяин этого заведения, который, не побоявшись ничего, притащил Гаару на кладбище и показал могилу Игоны, сказав, что она умерла при родах…
Затем всё тот же хозяин сказал в каком доме малютки его дочь, но идти туда или нет — решать ему. Собаку-но лишь рассмеялся тому в лицо, да чтобы он и забрал ребёнка?! Но потом Гаара не мог нормально спать: та девушка приходила во сне, держа на руках свёрточек с младенцем, со слезами на глазах умоляла забрать ребёнка, проклинала его, но требовала своё — забери её.
Могут ли обычные сны заставить действовать? Как оказалось — да. Собаку-но приехал в нужный дом малютки и попытался описать ситуацию, думая, что, просто увидев это создание, сны пройдут и он, наконец, сможет сосредоточиться на главном — переворот власти, к тому же Харуно теперь под гипнозом, а это сильная пешка. Но именно тот день поменял всё в его жизни…
— Миланочка, смотри к тебе пришли, — сказала немного пухленькая женщина, подходя к колыбельке трехмесячной девочки. Женщина посмотрела на Гаару, который стоял в стороне и холодно смотрел на колыбель, просто прожигая глазами. — Подойдите же, она как раз просыпается…
Мужчина медленным шагом направился к колыбели, собирая в душе всю ненависть, ведь именно из-за неё он не может нормально спать, что раздражало. Но тут же Гаара застыл, широко открыв глаза, и, кажется, забыл, как это дышать…
В колыбели лежала его копия: девочка с только начинающими пробиваться красненькими волосиками, но горящими сейчас бирюзовыми глазами. Дитя смотрело на него с интересом, и тут её пухленькие и такие меленькие губки растянулись в улыбке, Гаара вздрогнул и сделал шаг назад.
— Что за чёрт?..
— Как можно так о ребёнке?! — возмутилась нянечка, но тут же замолчала, когда увидела, что парень снова подошёл к колыбели и буквально опустился туда так, что между ним и лицом малышки всего сантиметры. Его глаза, его нос, даже его бледность в этой девочке, но тут произошло совсем неожиданное. Милана подняла ладошки и положила их на щёки парню, словно немного погладив его. Гаара покраснел, но дитя слабым детским голосочком засмеялось, но тут же не по-детски удивилась, когда на её щёчки упали капли.
