Харуно и слова плохого о «Демоне» его дочери не сказала, но лишь для того, если он откажется от Миланы, показать насколько он гнилой, и разочарование, которое появится в детской душе, позволит сделать из Миланы киллера. Сейчас Сакура убедила Акасуно, что должна жить временно с «Акулами», конечно, был спор, но всё-таки это их новая база, о которой никто и ничего не знает, поэтому риск минимальный. Но, конечно, красноволосый в перерывах приезжал туда, как и сейчас, уже вечером приехав, парень хотел, было зайти в своеобразную детскую, но остановился у приоткрытой двери.
— Что совсем? — спросила у ребёнка Сакура, сидя на диване и аккуратно расчёсывая её волосики, на что Милана грустно кивнула.
— Ага, папа никогда не разрешал мне гулять и разговаривать с незнакомцами, почему, Сакура? — Девочка хотела повернуться, но Харуно придержала руками её головку.
— Потому что чужие опасны, они могут сделать страшные вещи, но твой отец здесь немного не прав, нельзя так сильно держать, у меня такой же брат, но поверь, злиться не нужно, они это делают, потому что любят нас.
— Ага, — кивнула девочка и улыбнулась, повернувшись к тепло смотрящей на неё Харуно. Но тут в её глазках появились слезинки, и ребёнок со всхлипом сказал: — Я хочу к папе…
Розоволосая стала гладить её по голове, Милана достаточно умненькая для трёх лет, Сакуре не понятно, почему видит в ней себя в эти годы, интересно, если бы её украли из семьи и не издевались так, может, она тоже была преданней тому ублюдку «Дракуле»?
— Он скоро приедет к тебе, ты, главное, жди и верь в это, хорошо? — Девочка улыбнулась, вытирая ручками слёзы, а потом по-детски наивно, крепко обняла Сакуру за талию, сильно прижимаясь к ней, на что розовласка вначале замерла, а потом, обняв в ответ, стала гладить рукой по голове, улыбнувшись. Как у Гаары могла родиться такая чистая мыслями и сердцем девочка? Порой Харуно отказывалась верить, что это его дочь, но внешность и упрямые факты говорили об обратном.
Сасори решил-таки, себя показать и, войдя в комнату, кивнул удивлённой сестре. Но когда парня увидела Милана, она покраснела и отвернулась, уткнувшись в живот Харуно и спрятав лицо.
— Ну вот, опять, — вздохнула Сакура, — ну, чего ты, тут же нечего бояться, Сасори не тронет тебя.
Но девчушка упрямо продолжала прятать лицо, на что Харуно лишь пожала брату плечами. Сам же Акасуно ничего против страха этой девочки к своей персоне не имел, он знает, что вызывает не лучшие ассоциации у окружающих, но, в конце концов, с чего он должен быть другим с ней? Но есть кое-что, отчего эта ситуация несёт очень даже, светлый оттенок — видя, как Сакура обращается с Миланой, Акасуно невольно вспоминает их маму, которая с таким же чувством воспитывала их, даря свою любовь, пусть даже Милана чужая, и этого ребёнка нужно ненавидеть. Либо Сасори совсем с ума сошёл, но мужчине, казалось, что если бы когда-нибудь у них с Сакурой, возможно, было совместное будущее, как родителей, то их дочь выглядела бы именно так, лишь глаза пусть были бы либо его карие, либо её изумрудные.
Но это лишь мысли, которые обычно остаются при себе, поэтому, сказав, что он её подождёт на кухне, пока Милана не ляжет спать, Акасуно ушёл. И вот через полчаса девушка спустилась к нему, сев рядом с братом за один стол и устало выдохнув.
— Ты сильно многое отдаёшь ей, — сказал парень, но тут же немного улыбнулся, — но знаешь, из тебя бы вышла отличная мама.
— А из тебя отец, если, конечно, перестанешь быть букой, — усмехнулась Сакура. Она знала, что брат сюда приехал, можно сказать, просто так — он же обещал быть рядом, поэтому девушке даже приятно от этого, — знаешь, мои племянники будут очень счастливыми. Кстати, я бы хотела познакомиться с кандидатурой на будущую роль мамы моих племяшей.
Парень вздернул бровь, видя улыбчивый и хитрый взгляд сестры, она о чём?
— Сакура, ты с ума сходишь понемногу? — Девушка усмехнулась, странно посмотрев на него, что-то ему это не нравится…
— Ой, да ладно, не увиливай, я знаю, что у тебя есть девушка, — эти слова произвели уж больший эффект, чем нужно. Красноволосый завис, его мозг медленно стал обрабатывать услышанное и выдал только одно: «Твою мать…»
— Сакура, я могу объяснить… — начал он говорить, и розовласка немного засмеялась, заставив его замолчать. Господи, зачем он перед ней оправдывается?
