Если долго подавлять в себе чувства, мысли и эмоции, то однажды вся эта гадость, скопившаяся в грудной клетке под ребрами, начнет сжиматься. Все сильнее и сильнее. А потом наконец превратится в крепко спрессованный камушек. Этим камнем и было сердце Марфы. По крайней мере, она изо всех сил старалась поддерживать его в таком состоянии. Ведь каменное сердце не такое хрупкое, как настоящее. Когда твое сердце из камня, любая боль притупляется и, кажется, что никакие чувства больше не подвластны тебе и никакое горе не сломит тебя. Ведь слухаркам не положено чувствовать.
Туман плотной пеленой задурманивал все вокруг, смешивал мысли Марфы, и ее неимоверно сильно начало клонить в сон. Гребень выпал из рук и повалился на пол, но как упал, Марфа не слышала. Все звуки поглотил ночной мрак и дымчатое одеяло, что ложилось ей на плечи. Наконец Марфа опустилась на кушетку, а Туман плотнее укутал ее своими пушистыми шубами.
Где-то меж сном и реальностью слухарка заметила чей-то неясный силуэт и услышала незнакомый голос:
— Вы слушаете тягостные откровения людей… но кто слушает ваши? — Туман разглядывал полусонное лицо Марфы и осторожно убирал пряди с ее лица — одну за другой. Он усмехнулся, заглянув в ее помутневшие глаза. — …Только не отвечай мне, что Огнекрыл.
А Марфа и не смогла ответить. Ее поглотила теплая волна сна.
========== Глава 2. Волшебство ==========
Проснувшись следующим днем, Марфа совсем не помнила, как умудрилась так быстро заснуть. Странно, но сегодня ночью ей было так тепло, хотя в ее келье всегда так холодно. В голове вертелись смутные образы и обрывки фраз, но слухарка решила, что это был всего лишь сон, одно из тех сновидений, что совершенно случайно рождается в твоем разуме и не несет какого-либо значения.
Вновь облачившись в монашеское одеяние и затянув покрепче пояс на талии, Марфа снова запечатала все тревоги и волнения в своем сердце. Она опустила на лицо черную фату, и с ее лица тоже стерлись все эмоции, как и полагается старшей слухарке.
День сегодня будет нелегким, ведь настоятельница поручила ей отправиться в деревню, путь к которой лежит через лес. Ступая по снежным тропам, выкопанным животными, слухарка ежилась от холода и крепко сжимала в руках корзину с необходимыми принадлежностями. Марфа куталась в шерстяной плащ и предпочитала не замечать Туманный подол, что тянулся за ней следом и обвивал стволы деревьев.
«Но кто слушает вас?..» — Вопрос, оставленный без ответа, внезапно вспыхнул в голове, заставив слухарку остановиться. Сделав глубокий вдох, Марфа выдохнула облачко пара и нервно размяла замерзшие пальцы. Ее лицо под фатой покраснело, а плечи мелко дрожали. Не в первый раз она идет этой дорогой, так почему же сегодня ей так тревожно? Словно кто-то наблюдает за каждым ее шагом, и был этот «кто-то» уж точно не зверем из леса.
Внезапный треск ветвей заставил Марфу обернуться.
— Кто здесь?
Но ответом ей было молчание. Слухарка огляделась вокруг, но не услышала ни единого шороха: ни звука крадущегося мимо зайца, ни далекого воя волка, ничего. Слишком тихо сегодня было в лесу.
Как вдруг впереди показался чей-то расплывчатый силуэт. Марфа сощурилась и, приглядевшись, углядела ребенка, мальчика, что смотрел прямо на нее. Вот только лица его было не разглядеть. Что этот малыш забыл в лесной чаще совсем один?
— Кто ты? Ты заблудился? — стоило произнести это вслух, как мальчик тут же побежал прочь от нее. — Постой! Постой же! Я не хотела напугать тебя! — кричала слухарка, следуя за ним. Что, если этот ребенок искал храм, но не смог и заблудился? Может быть, что он остался без родни и нуждается в помощи?
Спотыкаясь, падая в пушистый снег и снова поднимаясь, Марфа все равно продолжала бежать. И чем дальше, тем сильнее сгущалась Туманная пелена, тем бледнее становились очертания деревьев, все вокруг исчезало, стиралось волшебным мазком кисти. Вот только кто владелец этой кисти? Не знала Марфа, что спешит навстречу гибели. Она еле дышала и почти не чувствовала ног, но все равно упрямо продолжала верить, что спасает заблудшее дитя. Лишь много позже она поймет, что в тот день преследовала призрак самой себя из давнего прошлого.
Окончательно выбившись из сил, слухарка упала на колени и учащенно дышала. Каждая клеточка ее тела превратилась в ледяное стеклышко и больно кололась при малейшем движении. Казалось, мороз забрался глубоко под кожу, до самых костей, и вот-вот покроет коркой даже сердце. Медленно поднимая голову, Марфа уже чувствовала, что сама загнала себя в ловушку, и, когда наконец встретилась взглядом с тем, за которым пыталась угнаться, у нее уже не осталось сил, чтобы закричать.
Пугающе размазанные черты лица, пустые глазницы и слипшиеся губы… как будто кто-то стер это лицо и остались лишь призрачные разводы. Ребенок наклонился к слухарке ближе и заглянул ей в глаза сквозь вуаль.
— Не бойся меня. Ведь я такой же безликий, как и ты.
