Пан Адам Жулинский уже ничего не мог сделать. Он продолжал атаку. Залп из мушкетов не задел его, хотя он был впереди. Оба знаменосца за его спиной пали.
Раздался залп из пушек. Они выплюнули заряды картечи прямо по скоплению гусаров метров за сто. Смертельный град металлических осколков скосил сразу более сотни всадников.
Полковнику Жулинскому оторвало голову, и она словно мяч сорвалась с плеч и покатилась под ноги лошадей. Его доспех был разворочен осколками и шкура леопарда окрасилась кровью.
Гусары дрогнули. Русские пушкари, утопая в едком пороховом дыму, забили новые заряды в стволы и приготовили фитили.
С фланга показались рейтары в коротких кожаных куртках, стальных нагрудниках и шлемах. Они дали залп по гусарам из своих легких мушкетов и еще более смешали их ряды. Затем они убрали мушкеты и взялись за сабли…
***
Гусарский поручик, увидев тело своего командира, закричал:
– Полковник! Это тело полковника!
Страшный залитый кровью труп все еще держался в седле. Конь Жулинского, которым уже никто не управлял, несся в общей массе, поддавшись стадному инстинкту.
– Нужно доставить его тело к нашим! Поймайте коня!
Но никто не слушал поручика.
Всадники увлеклись боем с рейтарами.
Наместник, который находился рядом с поручиком, подобрал знамя хоругви, что выпало из рук убитого знаменосца.
Но выстрел одного из рейтар свалил его с седла. Вражеский всадник захватил знамя. Поручик выхватил пистолет из седельной кобуры и выстрелил в рейтара.
Тот дернулся в седле. Пуля не пробила его доспеха, а лишь погнула нагрудник. Но рейтар выронил знамя. Поручик подхватил его и стал уходить в сторону от боя…
****
Ротмистр Станислав Мнишек сын воеводы Юрия Мнишека приказал горнисту трубить отход,
– Отходить под защиту нашей батареи на холме! – выкрикнул он.
Часть гусар ввязалась в бой с рейтарами.
– Поручик! – орал Мнишек. – Не ввязываться в бой!
Но ротмистра никто не слушал. Тот к кому он обратился, через мгновение упал с седла. Пуля попала ему в лоб. Немецкий рейтарский полк наступал и гусары, смешав ряды, бросились в бегство.
За рейтарами пошли в бой всадники дворянской кавалерии Шереметева. Впереди был сам воевода в драгоценном доспехе. Его черный конь был покрыт дорогой бархатной шитой золотом попоной с кистями. Уздечка сверкала жемчугами.
Воевода Шереметев поднял над головой драгоценную саблю. Он нанес удар по гусару и снес ему голову. За ним шли его сыновья и знатные дворяне…
***
Милославский похвалил Шуйского:
– Твои стрельцы отлично справились с задачей, князь.
– Их конница отступает.
– Надобно усилить натиск. Пусть их поддержат все всадники дворянского ополчения.
– Рано, князь! На горе артиллерия, – предостерег один из полковников.
– Они не пострадают от пушек. Обойдут стороной!
Кавалерия двинулась вперед, но гетман Дворжецкий кинул в бой казаков и пятигорцев. Он смогли сдержать всадников, и часть русской конницы откатилась прямо на пушки гетмана. От трех залпов Шереметев потерял больше 50 всадников.
Милославский выругался. Он понял свою ошибку…
***
Ян Нильский был среди пятигорцев и схватился с врагом. Отряд рейтаров в пять шеренг сблизился с пятигорцами и те атаковали солдат наемного полка русского царя.
Пятигорцы это шляхтичи, которые привыкли воевать каждый индивидуально как на рыцарском турнире. Рейтары же подчинялись приказам, и их тактика была такова: при сближении с противником первая шеренга давала залп из легких мушкетов или пистолетов и отъезжала влево за фронт, после чего в атаку шла вторая шеренга и так далее.
Командир пятигорцев стразу был убит. Ян Нильский получил легкое ранение в руку. Он попытался взять командование на себя, но его никто не слушал. Шляхтичи рвались вперед, желая добраться до противника и схватиться на саблях.
Если бы не помощь тысячи запорожцев им пришлось бы плохо. Казаки остановили рейтарский полк и заставили его отойти назад. Но в бой вступила немецкая пехотная дружина фон Розена…
***
Царевич находился среди солдат Бучинского. Он на этот раз был не в полюбившихся ему гусарских доспехах, а в кольчуге и панцире. Голову его прикрывал островерхий русский шлем.
Бучинский был снаряжен как польский ратник. На его доспехах не было украшений. Они были для боя, но не для парада.
Как раз в этот момент гусары полковника Жулинского покатились назад.
– Они бегут, пан Велимир! Смотри!
Царевич указал рукой вперед.
– Это лишь часть войска, государь!
– И это панцирные гусары Речи Посполитой?
– Они отходят для перестроения, – сказал Бучинский, дабы оправдать гусар.
Димитрий выхватил из ножен саблю и приподнялся в стременах:
– Я поведу вас в бой сам!
– Государь…, – Бучинский пробовал остановить его, но царевич лишь отмахнулся от своего секретаря.
Тысяча конных устремилась в бой. Впереди развевалось знамя царевича. Они без труда разрезали строй отряда драгун Мстиславского. Те, увидев кто перед ними, не приняли боя и расступились.
Сотники пытались образумить драгун, но те огрызались:
– Там сам царевич!
– Кто смеет поднять руку на царскую кровь?
– Одно дело ляхов рубать, а иное сам Димитрий Иванович!
Полковник заорал:
– Молчать! Измена! Запорю!
