– Я сказал ему это. Но разве он послушал? Уперся, что ему нужно уехать. И тут помогли Пушкин и Ляпуновы. Они не дали царевичу покинуть пределы Московского царства и убедили его продолжать борьбу.
– Похоже, что мне нельзя покидать Димитрия надолго, до тех пор, пока мы не возьмем Москву.
– Это верно, пан Юрий. Тебя он слушает. Но это не главная проблема.
– А что еще случилось? – спросил Мнишек.
– Панна Елена отправилась в Москву.
– Я это знаю, пан Станислав.
– И пана это не беспокоит? – спросил гетман.
– Она много раз покидала лагерь и отправлялась вперед. И пока мы с этого имели много добра, пан Станислав.
– Ранее и меня это мало беспокоило, пан Юрий. Но теперь она отправилась в столицу Московии.
– И что с того?
– А то, что она, против поляков при особе царевича.
– Против? Но это мы добудем Димитрию победу.
–А после нашей победы она советует отказаться от польской помощи. Заплатить войскам и отправить их домой. А здесь станут править сами московиты.
–Её влияние на Димитрия не столь велико.
–Это твоя ошибка, пан Юрий. Она недавно высказала мнение, что де царевичу следует взять русскую жену.
–Что? – вскричал Мнишек.
–Ты хорошо слышал мои слова, пан Юрий.
–И где она такое сказала?
–В компании русских дьяков, что сопровождают царевича еще от Самбора. Мне донес о том слуга, подкупленный мной.
–И что она сказала точно?
–Что де сильно много хотят поляки. Она считает, что достаточно будет рассчитаться с нами деньгами и отправить обратно в пределы нашей отчизны.
–Про это я уже слышал, но что по поводу моей дочери?
–Марина Мнишек плохая партия для московского царя. Так считает панна Елена.
–Что? – вскипел Мнишек. – Да чего они стоят без нас? И у нас есть договор!
–Вот и высказала Елена мнение, что не стоит выполнять сей договор, пан Юрий.
–Как не стоит?
–А так.
–Я никогда не соглашусь на это!
–Я передаю пану воеводе все, что слышал, – сказал гетман. – И меня волнует Елена. Ранее она не была столь активна и отличалась только красотой. А ныне она поняла, какие услуги оказала царьку.
Мнишек задумался.
– Они уже диктуют волю царевичу. Состав его ближней думы расширился. И там все русские кроме пана Бучинского. И эти князья, и бояре говорят о крепости царевича в православии.
– Но это мы еще посмотрим. Пока они нам нужны. А отправить нас обратно из Москвы будет не так просто. А что до Елены…
Мнишек сделал паузу. Дворжецкий внимательно посмотрел на воеводу.
– Я имею договор с Димитрием. И моя дочь станет московской царицей, если Димитрий станет царем. И этого никто не изменит! Я не для того столько вложил в это предприятие, чтобы отдать часть моей добычи! Часть шкуры московского медведя моя!
– И что с ней делать?
–Со шкурой?
–Нет. С Еленой.
–Мы в этом случаем можем помочь людям Годунова.
–Помочь?
–Они ведь ловят сторонников Димитрия. Ловят и казнят. Вот и пусть поймают Елену. А мы поможем Димитрию отомстить за сестру.
–Значит…
–Мы отдадим её врагам. А Годунов сейчас лютует на Москве. И не пощадит девки.
–А если он станет торговаться, используя её как заложницу, пан воевода? Что тогда сделает царек, если его сестра попадет в руки Годунова?
–Пан гетман, все еще не понял нашего Димитрия? – усмехнулся Мнишек. – Ему нет дела до сестры. И коли она погибнет за него – он лишь обрадуется.
–Но мне он говорил иное.
–Что? – спросил Мнишек.
–Безопасность его сестры – прежде всего! – ответил Дворжецкий. – Хотя, конечно, сестрой он не называл её.
–Это лишь слова, пан гетман. Наш Димитрий Иванович любит на людях пускать слезы и делать вид, что его заботят чужие судьбы. На деле это не так, пан. Поручи это дело верному человеку. Такой есть среди твоих людей, гетман?
–Найдется.
–Вот и действуй, пан Станислав!
Гетман Дворжецкий ушел от воеводы. Пану Мнишеку нужно было одеваться и нанести визит царевичу…
***
Юрий Мнишек приказал слугам одеть его с особой торжественностью. Бархат и цветной шелк, золотое шитье и драгоценности слепили взоры тех, кто видел воеводу. За богатым поясом у Мнишека был украшенный серебром и драгоценными камнями пернач.
Его сопровождали до покоев царевича шесть шляхтичей.
В приемной он встретил Гаврилу Пушкина. Тот был в зипуне36 домашнего сукна, поверх какого одет кафтан37 с золотыми шнурами и цветной окантовкой по рукавам.
Рядом с Пушкиным находился дворянин Плещёв. Он не в польской одежде, а в широкой русской однорядке38 без ворота с длинными рукавами с завязками.
Они, что-то оживленно обсуждали, но, увидев воеводу, поднялись со своих мест. Поклонились.
Пушкин льстиво улыбнулся и подошел к Мнишеку:
– Пан воевода? Рад вас приветствовать в покоях его милости царевича.
– Я хочу говорить с его высочеством.
– Сейчас? – спросил Пушкин с той же улыбкой.
– Я всегда имел свободный доступ к его высочеству! – возмутился Мнишек.
– Простите, пан Мнишек. Вы можете пройти. Кто посмеет заржать главного воеводу? – Пушкин снова улыбался. – Царевич всегда рад вам! Прошу вас!
Пушкин приказал рындам39 открыть двери покоев царевича.
Воевода вошел.
Димитрий Иванович только закончил одеваться, и слуга еще держал перед ним зеркало.
– Государь! Я к тебе по важному и тайному делу!
