– А, пан Юрий! Рад, что ты пришел. Сегодня я снова даю пир. И не только знать, но и все солдаты и горожане узнают щедрость царевича.
– Слава о твоей щедрости идет впереди тебя, государь.
– Прошу тебя садись, воевода.
Мнишек сел в кресло. Царевич сел напротив него.
– У тебя важное дело, пан Юрий?
– Я привел к тебе солдат, Димитрий. Ты вчера выказал мне свое расположение. Но я вижу при твоей особе много русских.
– Но я русский царевич, воевода. Что тут удивительного. Русские вельможи пошли служить своему истинному природному государю. Теперь у меня настоящая ближняя дума из князей и бояр старых родов.
– Но ходят плохие слухи, государь.
– И что это за слухи, пан Юрий?
– Говорят, что ваша милость не станет выполнять своих обещаний по договору.
У самозванца задергалась щека. Он начал злиться.
– Кто сие говорит?
– В среде твоих бояр ходят такие слухи, что дескать основное условие – православный царь.
Димитрий поморщился. Это было правдой. Бояре говорили ему о необходимости верности православию.
– Но ты не забыл, Димитрий, что ты уже католик?
– Я ничего не забыл, пан Юрий! Но основное правило Иезуитов – действовать так, как выгодно. А что будет, если они про то узнают? Кто из русских пойдет за мной? Да многие перебегут к Годунову! Я должен был сие обещать!
– Я не попрекаю, ваше высочество. Пан Димитрий все сделал правильно. Но есть и иные слухи.
– Какие?
– Что пан не намерен соблюдать своего слова насчет женитьбы на моей дочери.
– Что?
– Сам понимаешь, Димитрий, что это бьет по мне! И если в вопросах веры я могу уступить, то здесь нет!
– Пан Юрий! Я никогда не отказывался, и не откажусь от Марины. Неужели моего слова тебе мало?
– Достаточно! Но дела государства важнее слова! И что будет, когда ты займешь трон?
– Я стану царем и Марина, твоя дочь, станет моей царицей!
– Верю тебе, Димитрий. Но…
– Ты сказал «но», пан? – вскипел самозванец.
Мнишек про себя усмехнулся.
«Ишь ты как напыжился, словно он и правда царевич истинный».
Но вслух Мнишек сказал:
– Сказал, и не стоит тебе сразу волноваться. Я не ставлю под сомнение твое благородное слово.
– Тогда чего тебе нужно, пан?
– Димитрий! Я ведь и сам человек государственный и понимаю, что есть интересы короны. Ради этих интересов можно будет нарушить любое обещание. Ибо одно дело обещание шляхтича, а иное – долг царя!
– Я не понимаю пана! Пан не был доволен, что возле меня мало вельмож российских. Ныне их много!
– Димитрий!
– Тогда скажи, что тебе не нравится, воевода?
– Русские заняли места при твоей особе и оттеснили поляков!
– Тебя никто не оттеснил, воевода! Ты первый при мне! Я дал тебе повод в этом сомневаться?
Мнишек ответил:
– Нет, Димитрий. Но я хотел убедиться.
– Твоя дочь будет моей женой! Хочешь, я завтра все еще раз объявлю сие!
– Нет, – отказался Мнишек. – Я буду выглядеть смешным, Димитрий. Я ведь всё сделал для тебя. И те войска, что я привел, стоили мне дорого, царевич.
– Никогда не забуду твоих услуг, пан Мнишек.
– Рад служить тебе, Димитрий!
Они пожали друг другу руки…
Москва.
18 февраля 1605 года.
Елена знала, что город наводнен людьми Годунова. Они всюду сыскивали измену на государя. На площадях хватали людей и отправляли в пыточные подвалы. А там сознавались почти все. Мало кто мог выдержать умельцев Приказа Разбойных дел.
Однако действовать было нужно. Вот только как? Рискнуть всем сразу? Так она уже поступала, ставила всё на кон в большой игре за корону. Но это было не в Москве, а в приграничных крепостях. Там можно было надеяться на помощь. Здесь же здесь столица Московии, где у Годуновых много ищеек, да дворяне и стрельцы, верные правящей династии. Это совсем не обиженные служаки на границе, сосланные на окраины и не получавшие годами государево жалование.
Но разве можно было испугать девицу, что отважилась предложить своему брату назвать себя царевичем? По характеру Елена была более мужчиной, чем женщиной. Хоть и старался её отец вразумить дочь при помощи плети, которая часто гуляла по спине девицы, но внушить ей почтение к воле старших он не смог. По мнению старшего Отрепьева девице пристала скромность и покорность воле родителей. Высоко он не метил и хотел устроить счастье дочери так, как понимал его сам. Но Елена воли его не признала и замуж за дворянина, выбранного батюшкой, не пошла…
***
Елена кое-что узнала про воеводу Басманова из речей случайных людей. Любили болтать на Москве, хоть и знали люди, что длинный язык вредит шее.
– Басманов хороший воевода, но род его не знатный! Не сиживали его предки высоко.40
– И что с того, коли царь его ценит? Царь поднимет, кого захочет.
– А вот и нет! Не станут большие воеводы под Басманова! И про то помни, что идет сюда сам царевич.
– Какой царевич! Самозванец!
– Самозванец?
– А то кто же?
– Может и так, но только Бориска Годунов боится его!
– Боится! То верно!
– Коли он самозванец, то разве стал бы Бориска бояться? И Басманову надобно служить царевичу истинному.
– Может так оно и будет…
***
