Так и прошло время в пустой болтовне. Все ждали известия о смерти Годунова. По мнению многих это была бы победа без крови. Младший Годунов на троне не усидит, считали они.
Гаврила Пушкин после совета сопровождал царевича.
– Мне донесли, государь, что на Москве заговор против Годунова, – сообщил он.
– Заговор?
– Вельможи желают его скорой смерти.
– Вельможи? И кто среди них?
– Бояре Шуйские да бояре Катыревы-Ростовские. Слышно, они хотя ускорить смерть Борискину.
– Неужели эти знатные вельможи стоят за меня? – удивился самозванец.
– Пока нет, государь. Они желают на троне царевича Федора Борисовича.
– Как? Годуновых оставить на троне государства Российского? Возможно ли сие? Я законный наследник моего отца великого государя Ивана Васильевича!
– Но нам сие на руку, государь. Мы сможем перетянуть их на нашу сторону. Бориску боятся на Москве. И сын его вьюнош совсем.
Царевич вдруг предложил то, чего Пушкин не ждал:
– Послушай, Гаврила, а что, если нам сообщить о поимке нами беглого монаха Гришки Отрепьева?
– Что, государь?
– Я сказал, а что, если нам сообщить о поимке нами беглого монаха Гришки Отрепьева? Мы выставим его на обозрение народа в клетке. Пусть видят ложь Годунова. Пусть видят, что я царевич истинный!
Пушкин отметил про себя, что это предложение не лишено смысла. Он сумеет подобрать человека, которого можно будет выдать за Отрепьева…
***
Москва.
Дворец Годунова.
13 апреля 1605 года.
Царь Борис Годунов почувствовал себя лучше. Он приказал себя одеть и сказал, что сегодня выйдет к подданным и станет заниматься делами государства.
Глава Дворцового Приказа боярин Степан Васильевич Годунов первым явился к царю. Он сообщил о бегстве части дворян ополчения к самозванцу и о погоне, что была снаряжена.
– Догнали? – спросил царь.
– Нет, государь. Не догнали. Дак, сказать по правде, и не старались догнать. Много измены кругом, государь. В самой Москве она не переводится.
Царь ничего не сказал родственнику. Он пошел в палату для торжественных приемов. Нужно было показать всем, что он, Борис, снова крепкой рукой держит в узде государство…
***
Борис сел на трон. Стали говорить бояре.
Но он слушал рассеянно. Он вспомнил день смерти Грозного. 18 марта 1584 года. Тогда больной государь призвал его к себе. Он помнил, как выглядел царь Иван. Худые впавшие щеки, обострившийся нос, глубокие морщины и пятна на лице. Ныне и он выглядит не лучше.
«Сколько лет минуло, а все стоит перед глазами, словно вчера было» – думал он.
Царь Иван тогда сказал ему:
– Видать пришел мой час, Бориска. Помру в скорости.
– Что ты, великий государь. Бог милостив.
– Одно гнетет меня. Кому оставляю трон? Федор мой умишком слаб. А Дмитрий еще в возраст не вошел. Что будет с державой?
– Да ты, государь, оставил при Федоре душеприказчиков, что помогут новому царю державу крепить.
– Всё это так. Но не ошибся ли я в душеприказчиках? Верные ли они люди?
– Все мы рабы твои, великий государь. Как велел, так и будет…
***
И вот теперь он стоял у порога смерти. И его занимали те же мысли. Конечно, его сын Федор Борисович не юродивый как был Федор Иванович. Но сын Грозного был древнего Рюрикова рода. А Годуновы род на Руси не столь знаменитый.
«Кого поставить рядом с сыном? – думал он, глядя на бояр. – Басманова? Кого-то из Годуновых? Князя Василия Шуйского? Годуновы не сильно любимы народом. Шуйский слишком хитер. А Басманов любим войсками и на Москве популярен. Чернь его ценит. Но что в его мыслях? Вот он сидит на лавке в дальних рядах. Не по чину ему высовываться».
Борин Степан Васильевич Годунов тем временем говорил о необходимости покончить с самозванцем и положить конец возмущению на окраинах русского государства.
Иностранные послы переглядывались и слушали своих толмачей (переводчиков). Посол короля Англии Якова Первого смотрел то на царя, то на его наследника царевича Федора. Еще вчера во время аудиенции Борис говорил ему о сыне. Как тот умен и образован. Каким хорошим повелителем он станет для державы.
«Что сообщить моему королю? – думал посол. – Этот юноша может наследовать трон уже скоро. Но обстановка не в его пользу. Его ждет судьба нашего короля Эдуарда Пятого. Тот также сел на трон в юном возрасте и был низложен дядей герцогом Глостером. Юного короля заключили в Тауэр и там умертвили».
Царь Борис вдруг почувствовал головокружение и жестом позвал лекаря. Тот бросился к государю. Царь схватился за грудь. Его лицо исказила гримаса боли.
Лекарь поддержал его.
– Государь…
Борис вытянул руку. Его перст указал на сына.
Боярин Степан Годунов спросил:
– Что, государь?
– Сын…, прохрипел царь. – Вот он…
– Государю плохо!
Лекарь кликнул слуг, и Бориса унесли в его покои. Были срочно созваны иные придворные врачи…
***
