– Ты про что молвишь, Богдан Яковлевич?
– Да ты не бойся, княже. Я не проверять тебя пришел. Не от имени Годуновой. Ныне я могу оказать услугу самозванцу. Могу признать его истинным сыном Грозного! Слово дядьки царевича дорогого стоит! И награда мне за то будет большая.
– Сие измена! – вскричал князь Василий.
– Измена кому? Годунову? Дак Годуновы меня сослали с глаз долой, как ненадобен стал. Я ли не был другом Борису? А он что сделал? Приказал меня как кота блудливого из Москвы вышвырнуть. Я того не забыл. Чем обязан я сыну его Федьке? Какой он царь? Ему Бельский служить не станет.
– А коли я донесу на тебя слугам царицы, Богдан Яковлевич? – спросил Шуйский.
Бельский только засмеялся в ответ.
– А и донеси, Василий Иванович. Чего мне бояться? Я пока нужен Марии Григорьевне. Да и родичи мы с ней близкие. Она мне, а не тебе поверит больше. Я пришел тебе предложить союз против Годуновых.
– Союз?
– Я скоро свяжусь с царевичем Димитрием Ивановичем. И помогу ему, коли он согласится мне помочь. А он согласится. Но мне надобны верные союзники. И ты мне подходишь.
– А коли не соглашусь? – спросил Шуйский.
– Дело твое. Но потом локти кусать станешь, князь.
– Ну, а ежели самозванец в Москву не войдет?
– Дак ты на улицах Москвы потолкайся в толпе. И сам уразумеешь, что Годуновым у власти не удержатся. Какое нам дело до того кто он? Самозванец али нет? Коли Бориску Годунова царем терпели и кланялись ему до земли, то и самозванца стерпим. Главное, чтобы он нам воли дал. Воли и злата! В том сила, князь.
– Оно так, – согласился Шуйский. – Но царица Мария Годунова задумала, как короля Сигизмунда от самозванца отвратить.
– Что? – Бельский этого не знал.
– Она думает предложить в жены королевичу Владиславу свою дочь царевну Ксению. А вместе с Ксений в приданое город Псков! Станет после того Сигизмунд поддерживать самозванца?
– Вот так поворот! – вскричал Бельский.
– Думаешь, выйдет из сего, что путное, Богдан Яковлевич?
– Сие опасно для дела царевича Димитрия Ивановича. Но скоро такие дела не делаются, князь. И когда она думает засылать послов к Сигизмунду?
– То мне не ведомо. Может, уже отправлен от неё тайный посол.
– Тайно? Для чего тайно?
– А кто знает, что на уме у Марии Годуновой? Она тебе сродни, Богдан Яковлевич.
– Сего допустить нельзя. Надобно нам гонца в Путивль отправить.
– Про сие сам думай, Богдан Яковлевич. Я тебе тайное молвил, а что делать с сим решай сам.
– И на том спасибо, князь. Не веришь мне полностью? А зря. Прогадаешь.
– Так ведь я тебя знаю хорошо, Богдан Яковлевич.
Бельский нисколько на слова Шуйского не обиделся. Он только криво усмехнулся и стал прощаться…
***
Путивль.
Стан самозванца.
4 мая 1605 года.
В стан царевича Димитрия Ивановича прискакал гонец. Он ехал, не жалея коней. И был это посланец от дьяка Разбойного Приказа Патрикеева молодой подьячий Иван Аникеев.
Он получил от дьяка Патрикеева сто рублей на дорогу и новый кафтан-терлик. Под кафтаном была крепкая кольчуга от лихих людей.
Коня подьячему подбирал сам Патрикеев из своей конюшни.
– Доедешь до первого яма. Коней меняй не жалея. Плати! Не жалей.
– Все сделаю, господин.
– Назад не возвращайся. На Москве будет опасно.
– Как прикажешь.
– Грамоту в шапке держи.
– Зашита крепко, господин. И шапка неказистая никто не посягнёт.
– Грамоту сию токмо в руки царевича Димитрия Ивановича.
– Так он царевич, господин?
– Ты про что?
– Да говорил ты ранее, что самозванец он.
– Тише! Хватит болтать. Отныне он царевич истинный. Про то помни, а то тебе в Путивле язык отрежут.
Бог уберег Аникеева в пути. Ни разбойников, ни беглых стрельцов он не встретил.
Но попасть к царевичу гонец сразу не смог. Теперь канцелярия Димитрия Ивановича разрослась и до его особы не всякого сразу допускали.
Сам Димитрий Иванович жил на большом воеводском подворье. Охраняли его польские гусары и солдаты немецкого полка, которым командовал полковник Борша.
Допуск до наследника трона был лишь через его личную канцелярию. Пан секретарь царевича Велимир Бучинский даже говорить с Аникеевым не стал. Отправил в канцелярскую избу. Она находилась по соседству с воеводским подворьем, и заправлял там всем боярин Пушкин.
Но самого Пушкина гонец также не нашел. От его имени в избе сидел дворянин Плещёв. Он и принял гонца.
Наум Плещёв спросил посланца:
– Так от кого прибыл ты?
– Имею послание тайное! – сказал Аникеев.
– От кого сие послание?
– От дьяка Патрикеева!
– Дьяк Патрикеев верно служит Годуновым. Али напутал я чего?
– Дьяк служит в Приказе Разбойном.
– То мне ведомо. И много тот дьяк людишек отправлял в прежние дни, дабы царевича Димитрия захватить и Бориске Годунову передать! А ныне ты, смеешь требовать допустить тебя до его милости царевича?
– Но у меня дело тайное!
– Тайное? – усмехнулся Плещёв.
– Про сие могу сказать лишь его милости Димитрию Ивановичу!
– Хорошо! Я стану говорить о тебе. Но не нынче. Пока тебя сопроводят до покоев, где жить станешь. Под присмотром!
– Но…
