– Дело есть к тебе. Это хорошо, что ты в стане царевича знаешь многих.
– Знаю, боярин.
– И это хорошо, что хитер ты. Знаешь, что позабудут услуги твои без покровителя тайного. А коли узнают про твою службу Годуновым через Клешнина, то быть тебе на колу.
– Истинно так, боярин.
– А я смогу тебе помочь. Но надлежит тебе завтра отправиться моим послом в стан Димитрия Ивановича в Путивль!
– Готов, боярин.
– Письма тебе не дам. Но все обскажешь на словах. Благо, что пока ты для них свой.
– Что сказать, боярин?
– Богдан Бельский готов признать царевича. Я все же был дядькой его. Назначил меня воспитателем сына своего сам Грозный царь. Я могу признать истинного царевича. Но сие дорого стоит.
– Все понял, боярин.
– Но и это не все. Скажешь царевичу, что Мария Годунова намерена отдать дочь свою царевну Ксению за сына Сигизмундова королевича Владислава. И в приданое за Ксенией пойдет город Псков!
– Передам, боярин!
– И пусть сразу мне гонца шлют от царевича. Коли тебя пошлют, то возвращайся. А коли нет, то скажешь слово тайное для гонца.
– Все понял.
– С кем здесь связан?
– На Москве у меня есть доверенный человек – польский шляхтич Ян Нильский.
– Он из войска царевича?
– Да.
– То хорошо, – сказал Бельский.
– Но есть еще одно, боярин. Сестра самозванца в Москве.
– Что?
– Сестра «царевича».
– Какая еще сестра?
Шишкин все рассказал Бельскому о Елене Отрепьевой.
– Сам бог послал мне тебя, Вася. Много чего нужного рассказал ты. И того не позабуду.
– Хорошо коли так, боярин. Иначе мне смерть, коли не поможешь.
– Помогу. Будь в надёже…
***
Путивль.
Стан самозванца.
5 мая 1605 года.
В Путивль прискакал князь Сумбулов.
Его призвал к себе сам царевич и велел пост свой в крепости оставить иному воеводе, а самому срочно, лошадей не жалея, мчаться в ставку Димитрия Ивановича.
Князь Василий был удивлен срочностью вызова. Он стал расспрашивать гонца о причинах, но тот ничего не знал. Он лишь передал приказ. Это насторожило Сумбулова, но не ехать он не мог. Слишком много сил он отдал делу Димитрия Ивановича…
***
Князя встретил у городской заставы дьяк Тихон Сысоев.
– Здравствуй, Тихон.
– Здравствуй, князь. Я с тревожными вестями к тебе.
– Али чего случилось?
– Я расскажу тебе это в доме. Прошу тебя быть моим гостем.
Дьяк был отправлен в ставку царевича раньше князя. И приехав, сразу стал узнавать, что происходит в стане Димитрия. Он уже знал, что теперь многое поменялось. К Димитрию Ивановичу стали прибывать дворяне и бояре. Все хотели получить кое-что для себя. После смерти царя Бориса, знать стала верить в сына Грозного.
– Царевич пожаловал тебя? – спросил Сумбулов.
– Подарил этот дом. Ранее он купцу принадлежал, но самого купца казнили как супротивника царевича.
– Дом добрый.
– Не о доме в Путивле я мечтал, князь. Мне дом на Москве надобен.
– Думаю, что не позабудет про нас с тобой царевич.
– Ты погоди, князь. Прибыл в стан Димитрия Ивановича некий подьячий Аникеев.
– И что с того?
– Он прибыл от дьяка Патрикеева.
– Что? – удивился Сумбулов.
– От дьяка Разбойного приказа Патрикеева.
– Но этот дьяк верный пес Годунова.
– И я про сие знаю. Но с чего ему гонца слать к царевичу? Подумай, князь.
– Где гонец?
– Сидит под арестом у Плещёва.
– До царевича его не допускали?
– Пока нет. Но, сказывают, есть при нем грамота тайная.
– Тихон, Патрикеев мой лютый враг. И коли посылает он грамотку царевичу, то не просто так.
– Про тебя в ней сказано? Так мыслишь, князь?
– Нам надобно заполучить грамотку, Тихон.
– И я про сие думал. Но ждал тебя, князь. Добраться до гонца можно через боярина Пушкина, али через дворянина Плещёва. Последний весьма злато любит.
– Дадим. Сто талеров!
– Тогда я сейчас же иду искать его.
– Иди. И смотри, дьяк. Если он от Патрикеева грамоту проволок, то много пакостей от той грамотки быть может. Дьяк Патрикеев хитер…
***
Москва.
События.
6 мая 1605 года.
Степан Попов, доверенный Марии Годуновой, принимал в своем доме дворянина Лукьяна Одоевского. Тот прибыл с просьбой и приволок много подарков Попову. Узнал Лукьян про Елену Отрепьеву. А кто мог помочь вызволить её как не Степан? Ныне он в чести при дворе нового царя.
Они сидели за богатым столом, и пили хлебное вино.
– Веришь ли, Степан, как причаровала меня девка эта. Как увидал её в первый раз то и подумал, что такая жёнка мне надобна.
– И чего? – спросил Попов.
– Я посватался и её отцом про все сговорился. Ведь я не побирушка какой. Род мной хоть и не боярский, но дворяне Одоевские известны уже почитай три века! А Отрепьевы не бог весть какие господа великие. Да и имение их в разор пошло. Я же не беден, как ты знаешь.
– Дак чего не женился то, коли батька девки был в согласии?
– Сбежала девка от честного венца.
– Вона как! Дак на кой она тебя сдалась такая?
– Моя будет! – Одоевский стукнул ладонью по столу. – Все равно моя будет! Конечно, коли ты мне поможешь, Степан. Ты ныне большой человек. Сама царица слушает тебя.
Попов просиял от таких слов.
