– Дак я к тому делу издавна способен. Знаю, как жилы мотать. У меня всякий все, что надобно скажет. Вот сего вора, видишь ли, Степан Елисеевич?
Петро показал на тело человека, подвешенного на дыбе.
– И кто он? – спросил Попов.
– Ворог великого государя Федора Борисыча. Произносил поносные речи на государя великого. Хулил и матушку-царицу.
Мужик на дыбе поднял голову и с ненавистью посмотрел на Петра.
– Сам ты ворог, паскуда!
– Вишь? Лается токмо! Покуда не сказал ничего иного!
Попов подошел к человеку.
– Кто таков? – спросил он.
Тот криво усмехнулся и сказал в ответ:
– Человек божий, обшит кожей.
– Пришел на Москву именем самозваного царевича?
– Для кого самозванец. А для кого великий государь Димитрий Иванович Московский!
– А твое имя? – спросил Попов.
– А на кой оно тебе? Скоро сюда будет сам государь великий. Тогда всем вам годуновским прихвостням конец. Попомните слезы кровавые!
Петро поднялся со своего табурета и подошел к Попову.
– Доподлинно известно, сударь Степан Елисеевич, что сей вор, знает некоего посланца от вора, который на Москву прибыл.
– Откуда известно? – спросил Попов.
– Дак показали те, кто его речи слушали. И думаю я, что и братца он мово знает.
– Михайлу?
– Его.
– Коли его споймают, то я десяти рублев не пожалею. Верных он мне людишек тогда порешил.
– Этот дядя мне все скажет. Покуда молчит и лается. Но скоро говорить станет.
– А коли нет?
– Станет. Все говорят. Я ведь не до смерти пытать его устану. Он сам меня о смерти молить будет. И все расскажет.
Человек на дыбе лишь криво усмехнулся, но ничего не ответил Петру.
– Ты мил человек еще всего не ведаешь, – сказал ему Петро. – У меня ныне иного пути нет. Или я Михайлу, или он меня. И потому ты всё мне скажешь…
***
Москва.
Дом Богдана Бельского.
5 мая 1605 года.
Дьяк Василий Шишкин был наслышан о поступке Яна Нильского. Бунту на Москве быть большому с такими помощниками. Не сидеть Годуновым на троне. Мало кто был способен в толпе прокричать славу Димитрию Ивановичу вот так открыто.
Про сей случай ныне всюду по Москве говорят.
Но помощник помощником, а ему Шишкину надобен был сильный покровитель. Царевич Димитрий отблагодарит ли его? Кто знает? Много знати вокруг его особы появилось в последнее время. Вспомнит ли он про Шишкина? Тем более что в стане царевича он был не под своим именем. А коли всплывет что?
Нет! Надобен покровитель! Тот, кто поможет. Не стоило забывать, что дьяк человек малый.
Отыскался покровитель неожиданно. Не чаял дьяк, что так повезет. Прибыл в Москву Богдан Яковлевич Бельский. Это было просто подарком судьбы! Бельского Шишкин знал давно.
Еще когда он был только подьячим, встретил он молодого опричного воеводу и оценил его хитрость и упорство. Тогда еще понял, что пойдет сей человек далеко. Ведь стал Богдан Яковлевич воспитателем самого царевича. Правда потом, при царе Борисе, он попал в опалу, и многие поставили крест на его возвышении.
А ныне коли простили Бельского, то стало совсем плохи дела у юного царя и его матери…
***
Придя в дом Богдана Бельского, Шишкин попросил доложить о нем как о старинном знакомце. Сказал, что пришел по срочному государеву делу. Его пропустили к боярину.
– Здравствуй, государь Богдан Яковлевич! – Шишкин низко поклонился.
– Не признаю тебя, человече! Хотя слуга доложил, что явился старый знакомец.
– Дак бороды нет на мне, Богдан Яковлевич. От того и не признал ты меня. Дьяк Посольского приказа Шишкин.
– Васька?
– Я, Богдан Яковлевич.
– Ты ли Васька! Не признал. Что ты поляком рядишься?
– Был в стане царевича Димитрия.
– Вона как!
– Истинно так, сударь Богдан Яковлевич. Тебе только правду.
– И не боишься мне в том признаться? Я ведь боярин ныне при молодом царе.
– Дак я знаю тебя, Богдан Яковлевич. Знаю хорошо. Потому и пришел.
– Каков гусь. Узнаю подьечего по повадкам. Говори, чего надобно.
– Дак я пришел тебя о милости просить.
– Меня? Но кто я? Только из опалы возвращён царским приказом. А коли завтра снова сошлют меня?
– Тому не бывать, Богдан Яковлевич. Прими меня под своё покровительство, боярин. Мне сильный покровитель надобен. А я тебе отслужу. Ходы кое-какие знаю в стане царевича.
– Ходы? А с чего пошел служить самозванцу? – спросил Бельский.
– Не своей волей, – признался Шишкин.
– А по чьей воле пошёл ты в услужение к самозванцу?
– Дак дело было тайное.
– Тайное?
Шишкин все рассказал Бельскому по правде. Этот путь он избрал как самый короткий. Дьяк был хитер и знал, что не станет Богдан служить Годуновым. Слишком был ими обижен. И, стало, не продаст его Шишкина.
– И служил ты Клешнину?
– Служил, боярин.
– И отраву царевичу посылал?
– Посылал, боярин.
– От меня чего хочешь?
– Помоги мне, боярин. Стану не самозванцу, не Годунову, тебе стану служить.
– Мне?
– Тебе, боярин-батюшка. Трудно без покровителя.
– И всё исполнить готов?
– Всё! – сказал Шишкин.
– Смотри, Вася, коли изменишь!
– Что ты, батюшка! – Шишкин пал на колени и поцеловал руку Бельского.
– Встань! Не время на коленях ползать.
Шишкин поднялся, Бельский приказал ему сесть на стул напротив своего.
