Царевич принял восхваления как должное. Он снова поднялся по ступеням и сел в высокое кресло, что заменяло ему трон. Он принял величественную позу и гордо окинул взором подданных.
Он сын Грозного царя! Он законный наследник трона Московского государства! Он потомок великого Рюрика!
Когда все возгласы утихли, царевич снова обратился к дьяку.
– За верность жалую тебя в думные дьяки! Быть тебе при мне постоянно!
Дьяк пал на колени.
– Поднимись! Я награждаю верных по их заслугам! Потому жалую тебя двумя тысячами червонцев!
Мнишек снова переглянулся с Дворжецким. В последнее время Димитрий часто жаловал своих слуг крупными суммами. Но платить их обещали лишь после того, как он займет трон в Москве. Сейчас в казне у царевича не было и одного лишнего злотого. Три дня назад он пожаловал полковника Боршу 10 тысячами золотых. И когда тот захотел получить хоть тысячу из обещанной суммы у Мнишека, тот ему отказал.
– Вы слышали, пан гетман? – тихо прошептал он на ухо Дворжецкому.
– Слышал, пан Мнишек. Он жалует золото мешками. Но не платит и злотого.
– У меня есть его расписок на 35 тысяч злотых, пан гетман. И это лишь то, что он занимал, а не дарил.
– Пожаловал он золота тысяч на триста. Обещает всё вернуть в Москве.
– Пусть хоть жалование гусарам и немцам отдаст.
– Эти свое возьмут.
– Еще бы. Эта конница не станет служить за пустые обещания.
– А вот новому думному дьяку придется ждать долго.
– Ничего. Эти русские умеют извлекать пользу из своих должностей.
Торжественный прием у царевича продолжался. Димитрий Иванович выслушал доклады о состоянии своей армии. Русские дворяне и польская шляхта твердили, что они готовы к походу.
Князь Сумбулов попросил разрешения переговорить с государем.
– Я готов тебя выслушать, князь.
– Сие весьма срочно, государь.
– Но не прямо же сейчас, князь. Я готов выслушать твои слова после приёма.
Сумбулов низко поклонился и отошел в сторону. К нему сразу подошел воевода Мнишек.
– Пан князь желает о чем-то говорить с государем? – тихо спросил воевода.
– Да, пан воевода.
– Могу я знать, о чем будет разговор?
Сумбулов не мог просто так отказать Мнишеку. Такой враг ему был не нужен.
– Речь пойдет о весьма важном деле, пан воевода. И касаемо сие дело меня и моего врага.
– Твоего врага, пан князь?
– Дьяка Патрикеева.
– Это тот, что сидит на Москве?
– Верный пес Годуновых. И сей пес желает больно меня укусить.
– Дело только сего касаемо? – спросил Мнишек.
– Только сего, пан воевода.
– Я верю пану князю. И пусть пан не обижается на мой вопрос. Но ныне много интриг стало вокруг трона царевича. Я должен всё знать, что происходит…
***
Князь Сумбулов доложил царевичу о письме, когда они находились наедине. Тот выслушал спокойно.
– И что скажешь, князь? Что это значит? Чего желает Патрикеев?
– Очернить меня. А возможно и прикрыть истинного шпиона при твоем дворе. Ведь некто пытался покушаться на твою жизнь, государь.
Самозванец задумался. Затем сказал:
– Но сие писала Елена!
– Она попала в лапы к Патрикееву. А он кого угодно заставит написать, что ему надобно. Думаю, что тот самый шпион и её продал. Иначе откуда на Москве прознали, кто она такая?
– Возможно, что ты прав, князь. Я верю тебе, а не Патрикееву. Он был псом Годунова. Это так. Но…, – самозванец сделал паузу и продолжил. – Но его можно использовать.
– Использовать, государь? – удивился Сумбулов.
– Но ты сам говорил, что Патрикеев весьма сведущ в деле сыска. Или это ложь?
– Сие правда, государь.
– И ныне он желает служить мне, поскольку сбежал от Годуновых?
– И сие правда, государь.
– Тогда нам нужно его использовать. Пусть послужит нам. Своему законному царю. А ты, князь, о вражде с ним забудь. Это моя воля.
Сумбулов поклонился.
– Ты меня понял, князь?
– Да, государь. Я поступлю по твоей воле.
– Всегда знал, что ты верный и преданный слуга своего государя. Я не забуду этой верности, князь. Иди!
Сумбулов еще раз низко поклонился и покинул покои царевича Димитрия Ивановича…
***
После ухода Сумбулова Димитрий вызвал к себе Пушкина. Гаврила как раз ожидал в приёмной и сразу вошел.
– Гаврила!
– Я явился по твоему зову, государь.
– Пришла пора для решительных действий!
– Твои слова истина, государь. Давно пора.
– Дьяк Разбойного приказа Патрикеев готов мне служить! Верный человек Годуновых хочет целовать крест (присягнуть) мне! Этак скоро все вельможи сбегут от царька Федора!
– То великая радость, государь.
– Нам нужно идти на Москву и принять наш трон! Народ ждет нас!
– Что решил, государь?
– Под Кромами стоит армия князя Телятьевского! Она стоит против нас!
– Государь решил дать бой?
– Не совсем, Гаврила. Не думаю, что до битвы дойдет, коли ты верный мне человек.
– Вернее меня у тебя нет человека, государь.
***
Москва.
События.
16 мая 1605 года.
Богдан Яковлевич Бельский дождался ответа на свое послание. Дьяк Василий Шишкин вернулся к нему из Путивля. И привез тайное письмо царевича Димитрия Ивановича.
Бельский прочитал его и его лицо просияло. Свершилось! Его звезда взошла снова!
– Ты отлично справился, дьяк. И в сем письме государь уже называет тебя думным дьяком.
