– Зачем это пану боярину?
– Но ты ведь исчезла Елена. И все хотят найти тебя. И люди Марии Годуновой. И шляхтич Нильский. И твой брат… Хотя какой там брат. Царевич Димитрий Иванович.
– И что? – спросила она.
– На пана Нильского я спихну вину за исчезновение панны. И при дворе царевича мне в том помогут. Панна знает о вражде Нильского с паном Бучинским?
Елена ничего не ответила. Ей стало страшно.
– Вижу по лицу твоему, Елена, что ты все поняла.
– Но как боярин смог все сие узнать? Откуда?
– Свой человек у меня имеется в стане самозванца, то бишь царевича Димитрия…
***
Путивль.
Стан самозванца.
6 мая 1605 года.
Дворянин Плещёв сразу понял, что князь Сумбулов имеет большой зуб на Патрикеева. Не просто так прислал он сюда этого дьяка.
Плещев слыхал про Тихона Сысоева давно. Сей дьяк был зело умён и такой мог в будущем пригодиться. Стоило заполучить его в качестве друга.
– Так ты, дьяк, верный человек князя Сумбулова?
– Я друг князя, – поправил Плещёва Сысоев.
– Хорошо. Пусть друг. Ты ведь был в Приказе Новой четверти?
– Ранее был, – ответил дьяк.
– Затем проворовался и в бега подался. Так?
– Был грех, – согласился Сысоев. – А кто богу не грешен? Ты, дворянин?
– И я грешен. Да я ведь не в попрёк тебе молвил, дьяк. Я прояснить желаю, кто есть кто. Но зачем тебе этот подьячий Аникеев?
– Али не знаешь от кого он прибыл?
– Знаю.
– А Патрикеев пёс Бориски Годунова. Нынче он хвост поджал. А завтра, что будет? Ты дворянин плохо знаешь Патрикеева. А князь Сумбулов знает его.
– Мне до того дела нет. А вот коли надобен он князю, то…
Дьяк Сысоев понял, что Плещёв ждет приношения, и достал кошель.
– Вот прими, дворянин. Внутри золото, не серебро.
Плещеев взял колешь, и тот исчез в его бездонном кармане.
– Чего надобно? Говори прямо.
– Есть при Аникееве грамотка и нам та грамотка надобна. Я и мои людишки готовы то сделать. Дай нам побеседовать с подьячим…
***
Вечером Сысоев доставил князю Сумбулову грамоту. Тот сломал печати. Это было письмо к царевичу от Елены Орепьевой.
Сумбулов побледнел. Он поднял глаза на дьяка.
– Тихон. Это письмо Елены Отрепьевой.
– И что в нем?
– Она сообщает, что я изменник и в стане царевича Димитрия.
– Ты?
– А ты чего ждал от Патрикеева? Он боится моего влияния на царевича и желает выслужиться. Знает, что не прощу его. И потому нанес удар.
– Хорошо, что мы эту грамотку перехватили, князь.
– Эту перехватили. А иные? Сколь Патрикеев таких пошлет?
– Ты погоди, князь. А сие писала сама Елена?
– Конечно. Разве Димитрий почерка её не узнает? А это посланец должен был ему передать. Нам нужно идти к царевичу.
– С чем?
– С этим письмом.
– Дак он…
– Это лучший путь для нас. Коли девка попала в лапы Патрикеева, то она ещё десять таких грамот напишет.
Откуда мог знать Сумбулов, что Елена Отрепьева уже давно не в лапах грозного дьяка Разбойного приказа…
А.С. Пушкин «Борис Годунов».
***
Путивль.
Ставка царевича.
10 мая 1605 года.
Наверное, только теперь окончательно поверил он в свою победу. Боярин Бельский, соратник Грозного царя, был готов признать его царевичем. И он, Юшка Отрепьев, человек из низов станет первым на Москве! Станет хозяином огромной страны!
Он вспомнил хижину в лесу, в которой сестра Елена предложила ему назваться царевичем. Тогда их было только двое. Двое против всех. Верил ли он тогда, что это безумное предприятие удастся? Пожалуй, нет. Просто некая слепая сила вела его вперёд.
И вот свершилось! Хорошие вести из Москвы!
Царевич Димитрий Иванович поднялся со своего стула и подошел к дьяку.
– Я не забуду сей услуги, дьяк!
– Рад служить вашей царской милости.
Царевич обнял дьяка и прижал к себе. Затем обернулся к боярам и князьям.
– Вот! Пример верного человека! Вот кто принес мне победу! Мой дядька (воспитатель) Богдан Бельский докажет мое истинное царское прирождение! И могу вам всем сказать, что это он тогда спас мою жизнь!
Мнишек переглянулся с гетманом Дворжецким.
Самозванца несло. И он сам начал верить в то, что говорил.
– Тогда убийцы уже готовы были нанести удар! И верный мой воспитатель сумел спасти меня, и они вместо меня убили иного! И назначенный моим отцом, царем Иваном, мой воспитатель признает во мне того, кто я есть на деле! Я царевич Димитрий Иванович!
Боярин Пушкин закричал:
– Многая лета государю нашему, царю и великому князю Димитрию!
Остальные дружно подхватили этот крик:
– Многая лета!
– Слава государю!
