После долгих препирательств выяснилось, что все, в общем-то, упирается в страховку. Если, скажем, во время своего пребывания на конюшне я вдруг упаду с лошади и сломаю себе шею, то мне нужно будет немедленно покинуть клинику, потом еще раз пройти обследование уже по возвращении домой, и прочее, и прочее. «
– Привет, Электра, – поздоровалась со мной Лиззи. – Что это ты сегодня такая взъерошенная? Что-то случилось?
– Да нет, вроде все нормально, ничего такого не случилось. А у тебя как дела?
– А вот у меня не совсем хорошо. – Лиззи подавила тяжкий вздох, вяло ковыряя вилкой томат черри на своей тарелке.
– А что произошло?
– Я только что встречалась с Фай и… – Лиззи судорожно сглотнула, и ее глаза тут же заблестели от слез. – Фай сказала, что мне пора уезжать. Мы с ней долго беседовали и пришли к выводу, что мое чрезмерное увлечение всеми этими лечебными практиками происходит от того, что таким образом я как бы пытаюсь компенсировать некоторые вещи, которых мне не хватает по жизни. Но при этом она считает, что мне надо возвращаться домой и окунаться в реальную жизнь.
– Так что в этом плохого? Не понимаю тебя.
– Конечно, ничего плохого. Но, знаешь, как и ты, как и все, кто проходит здесь курс реабилитации, я, вернувшись домой, буду чувствовать себя первые пару недель вполне нормально, а потом что-нибудь случится, и я тут же рвану в ближайшую кондитерскую и накуплю себе там всяких пончиков, шоколадных кексов, да еще политых сверху шоколадом, и начну кутить. Устрою себе праздник жизни.
– Ах, Лиззи! Такой негативный настрой – это так не похоже на тебя, – бросилась я успокаивать ее. – Подумай лучше о том, что впереди тебя ждет встреча с Крисом. Продемонстрируешь ему, в какой ты отличной форме. Разве это не здорово?
– Электра, – тихо обронила Лиззи. – Мы ведь обе отлично понимаем, что это не так. Мое лицо изрезано вдоль и поперек всевозможной пластикой, и теперь я выгляжу, словно чудище из какого-то фильма ужасов! И зачем я столько раз ложилась под нож? Да все
Лиззи почти сорвалась на крик, все в столовой вокруг нас замолчали, прислушиваясь к нашему разговору. Она швырнула вилку на тарелку, вскочила со своего места и почти бегом выбежала из столовой. Я растерянно посмотрела ей вслед. Что делать? Догнать? Или пусть побудет какое-то время одна? Несколько секунд я прикидывала, что лучше, потом все же склонилась к первому варианту. В конце концов, пусть знает, что я за нее переживаю, даже если она сейчас прогонит меня прочь. Вначале я заглянула к себе в палату и застала там только Ванессу: она по-прежнему валялась на постели, но сейчас уже с наушниками в ушах. Тогда я вышла на улицу и пробежалась вокруг сада, зная, что в своих туфлях на шпильках, которые Лиззи обычно носит, далеко она не уйдет. И действительно, очень скоро я обнаружила ее в укромном уголке Сада безмятежности: сидит на скамейке, спрятавшись за большим кактусом, и рыдает навзрыд.
– Лиззи, это я, Электра. Можно мне присесть с тобой рядом?
Она неопределенно пожала плечами в ответ, что я расценила, как «да, можно». Сказать честно, я даже не знала, с чего начать, – я ведь еще только учусь умению утешать других (надо будет не забыть занести это в список тех качеств, которые я приобрела и продолжаю приобретать в «Рэнч», и обязательно обсудить это с Фай). А потому я лишь молча взяла Лиззи за руку и держала ее руку в своей до тех пор, пока рыдания не сменились негромкой икотой. Выглядела Лиззи ужасно: весь ее макияж смыли потоки слез, и лицо предстало во всей его наготе. Я сбросила с плеч толстовку и протянула ей рукав, чтобы она отерла слезы.
– Спасибо, Электра, – громко шмыгнула носом Лиззи. – Ты такая славная.
– Я так не думаю, но все равно спасибо на добром слове.
– Нет, ты очень славная! – Она громко высморкалась и глянула на меня с грустной улыбкой. – Ужасно сейчас выгляжу, да?
– Немного, – не стала я кривить душой. – Но мы все выглядим так себе после того, как поплачем.
– Знаешь, по правде говоря, я просто боюсь возвращаться домой, в этот огромный пустой дом, похожий на мавзолей. Каждый день готовлю Крису ужин, а потом в десять вечера раздается звонок, и он сообщает мне, что задерживается, чтобы я ложилась спать и не дожидалась его. А проснувшись поутру, я обнаруживаю, что он уже ушел: у нас ведь с ним отдельные спальни, вот такая картина. Но я уже научилась жить с человеком под одной крышей и неделями не встречаться с ним.
Рассказ Лиззи совсем не удивил меня. Она ведь не сообщила мне ничего нового.
– Послушай, Лиззи.
– Что?
– А ты никогда не думала о том, чтобы развестись с ним?
