– Может, когда Ванесса полностью очистит свой организм от наркоты и ее мозги снова заработают, она и захочет перемен. Да и психотерапевты тоже помогут.
– Может, и так. Но лично мне кажется, что с тех самых пор, как я привез сюда Ванессу, а тут ее стали обхаживать толпы всяких образованных и титулованных специалистов, которые при этом и понятия не имеют, что представляла собой ее прошлая жизнь, так вот, все эти бесконечные разговоры уже изрядно поднадоели ей. Я работаю волонтером в одном из социальных центров для несовершеннолетних в Нью-Йорке, объясняю всей этой ребятне юридическую сторону дела, если они вдруг попадутся на наркотиках, советую им, что в таких случаях надо делать, чтобы избежать тюрьмы. При этом центре есть лечебный корпус для наркоманов, и, уверяю вас, он всегда полон. Там лечатся люди с разным цветом кожи и самых разных вероисповеданий.
– Могла бы я чем-то помочь в этом деле? – Слова сорвались с моих уст прежде, чем я успела подумать. – Мне тоже захотелось что-то делать. Я сейчас часто думаю, ведь я же не раз и не два видела все это по телевизору, но…
– Но и пальцем не пошевелили, пока эта беда не коснулась уже лично вас, – закончил за меня Майлз.
– Все правильно. Вот и сейчас я чувствую себя крайне скверно. Какая я все же черствая, эгоистичная, разбалованная, и потом…
– Не занимайтесь самобичеванием, Электра. Ведь вы ненамного старше Ванессы, и живете вы совсем в другом мире. Так что никакой вины за вами нет.
– Но сейчас, когда я все осознала, мне хочется помочь. – Я энергично стала тереть лоб, представив Ванессу и ее глаза, в которых застыла такая вселенская тоска, такая тоска… – Знаете, я иногда смотрю на эту девушку, и мне кажется, что внутри нее уже все умерло. Такое впечатление, что у нее нет никакой…
– Надежды, да? Вы хотели произнести именно это слово? Что ж, именно этим я занимаюсь. Стараюсь, по мере своих скромных сил, вернуть детям, с которыми я работаю, надежду, веру в то, что стоит бороться до конца, потому что в будущем у каждого из них есть шанс стать лучше, не погружаться снова в пучину безысходности, когда тебе все равно, жив ты или умер. И, кстати, это самое трудное – поверить в себя, в то, что ты можешь измениться в лучшую сторону, но надо пытаться и преодолевать себя.
– Знаете, я тут недавно размышляла об этих Двенадцати ступенях и о том, как же все это учение завязано на Боге, на вере в то, что Он поможет нам и спасет наши души. Но тогда почему Господь допускает, что одни влачат жалкое существование, а другие имеют все?
– Потому что прежде, чем переступить порог Его небесного царствия, все мы здесь на земле обречены страдать за свои грехи.
– То есть, по-вашему, в Царствии Небесном нам будет лучше, чем здесь?
– Да, мэм, я абсолютно убежден в этом.
– Ну, так убейте себя и отправляйтесь прямиком на небо.
– Ах, Электра! – Майлз негромко рассмеялся. – Разве вы забыли о том, что у каждого из нас здесь, на земле, есть свои дела, которые надо довести до ума, мы должны достойно нести на своих плечах то бремя, которое Господь возложил на нас. А вы загляните себе в душу, попросите Его о помощи и вскоре обнаружите, что Господь действительно поддерживает вас. У меня, во всяком случае, так и было.
Я развернулась всем корпусом и бросила на Майлза пристальный взгляд.
– Вы верующий?
– Да, определенно, я человек верующий. Много лет тому назад Иисус спас меня, и вот я здесь, несу свой крест и делаю Его работу. Пытаюсь, во всяком случае.
– Так, – бросила я, уставившись в темноту и не зная, что добавить. Потому что, по правде говоря, я испытала самое настоящее потрясение, ведь раньше мне еще никогда не доводилось встречать истинно верующего человека, христианина. Да и сама Библия всегда представлялась мне сборником всяких историй, наподобие сказок или древнегреческих мифов.
– Хм! – Я негромко откашлялась. – Но мне действительно будет приятно чем-то помочь, если смогу, конечно. Однако прежде я должна созвониться со своим финансовым директором, переговорить с ним, чтобы узнать, какими конкретно средствами я могу распорядиться. Догадываюсь, что я довольно богатая особа.
Судя по тому изумленному взгляду, который бросил на меня Майлз, наступил его черед удивляться.
– Вы хотите сказать, что даже не знаете, сколько сегодня вы стоите?
– Понятия не имею. Я живу в шикарных апартаментах, покупаю все, что мне хочется, хотя большинство своих нарядов получаю от модельеров бесплатно. А в остальном мои потребности весьма скромны. До недавнего времени я постоянно нуждалась только в наркотиках и выпивке. Зато сейчас у меня уже возникло одно вполне конкретное желание. – Я невольно улыбнулась, вспомнив о ранчо, которое хочу купить.
– Вы меня, конечно, простите, Электра, что я лезу не в свои дела, но, по моему убеждению, вы все же должны знать, какими деньгами располагаете. Лично я, когда речь заходит о долларах, доверяю только самому себе и больше никому.
