Я почувствовала, как меня охватывает паника. Злость в этих случаях – плохой помощник: быстро приведет меня на аллею под названием «Водка», а оттуда уже два шага до прогулки по «Кокаиновой тропе». Я торопливо натянула на себя спортивную одежду и направилась на пробежку. Народу на беговой дорожке было сейчас гораздо больше, чем когда я совершаю свой обычный моцион с восходом солнца. Я обогнала несколько бегунов, стараясь перенаправить охватившую меня ярость на свои ноги.
– Однако какова нахалка! Сравнить меня с собой! Боже милостивый! Дожила…
К тому времени как я закончила пробежку и подошла к кулеру, пот лил с меня ручьями, все мои одежки промокли насквозь, не в последнюю очередь потому, что солнце уже жарило на полную мощь, а во-вторых, я сегодня сделала целых пять кругов. Я залпом осушила стакан воды, чувствуя легкое головокружение. Какая жалость, что нет рядом Фай, с которой можно было бы поговорить о том, что меня так задело за живое.
– Приветствую, – услышала я голос Майлза. Он направлялся ко входу в корпус клиники, оставив свою машину на стоянке. Невообразимо элегантный, еще более красивый, чем обычно: строгий пиджак, рубашка, застегнутая на все пуговицы, галстук. Я тоже потащилась вслед за ним.
– Что-то вы сегодня припозднились со своей утренней пробежкой, – сказал Майлз, когда мы с ним на какую-то долю секунды замешкались у дверей.
– Да, припозднилась. Послушайте, у вас сейчас найдется минутка для разговора?
– Конечно. Предлагаю прямиком отправиться в столовую. Там прохладнее, кондиционер работает, потому что на улице сегодня самое настоящее пекло.
Мы вошли в столовую. Я схватила с прилавка бутылку с водой, а Майлз заварил себе кофе.
– Что случилось? – спросил он у меня, когда мы наконец уселись за столик и он слегка ослабил галстук.
– Ванесса разозлила. Сказала, что не видит особой разницы между собой и мной. Дескать, я тоже торгую своим телом.
– И это привело вас в ярость, я полагаю? – Майлз отхлебнул свой кофе и уставился на меня вопросительным взглядом. – Итак?
– Что значит это ваше «итак», Майлз? Только не надо корчить из себя психотерапевта.
– А я и не корчу, хотя и понимаю, что когда люди злятся из-за каких-то слов, брошенных в их адрес, то это означает, что в глубине души вы в чем-то согласны с ними.
– Спасибо на добром слове! Уважили так уважили. Значит, по-вашему, проституция и модельный бизнес – это одно и то же?
– Я этого не говорил, Электра. Я вас спрашиваю, а что вы сами думаете на сей счет?
– Думаю, что мне платят кучу денег за то, что я участвую в продвижении товаров на рынок, – отрапортовала я гладко, процитировав слова еще одной известной фотомодели, сказанные ею в каком-то интервью. – И знаете что? Я устала слышать от самых разных людей, что моя работа легкая. – Неожиданно для себя самой я поднялась из-за стола. – На самом деле, это каторжный труд! Днями напролет… Если хотите знать, то я не сплю в одной и той же кровати больше нескольких дней. А перед тем, как приехать в «Рэнч», я вообще работала почти без выходных. За последние два года могу по пальцам пересчитать те дни, когда мне удавалось немного отдохнуть. И… и есть еще кое-что, что я хочу сказать вам.
– Говорите!
– Быть знаменитой – это вам не прогулка по парку. Да, я знаю, все люди мечтают о славе. Но понимают ли они, что это такое? Для них ведь само собой разумеющееся – выйти из своей квартиры ранним воскресным утром и отправиться на пробежку без какого-либо опасения, что тебя узнают. Их не караулят толпы папарацци, которые только и мечтают о том, чтобы поймать момент и заснять тебя, обливающуюся потом, словно свинья. Что ни неделя, то в прессе появляются новые сплетни обо мне: то я встречаюсь с новым парнем, то я бросила своего очередного ухажера. Или не бросила, но одновременно закрутила роман с кем-то еще, и так далее и тому подобное… Простите! Но сил больше нет терпеть все эти инсинуации, – добавила я поспешно.
– Все в порядке. И спасибо за то, что попросили прощения.
– И последнее. Я действительно
– Аллилуйя! – нараспев протянул Майлз и негромко захлопал в ладоши.
– Перестаньте издеваться надо мной. Я серьезно говорю, абсолютно серьезно.
– Я это знаю. Именно за это я и люблю вас. Кажется, у вас наступило прозрение.
