И целовал ее Билл исключительно в руку, разве что те два мимолетных поцелуя в губы, которыми он одарил ее в день их помолвки, а потом в день свадьбы. Однако Сесили уже научилась подавлять все свои желания, хотя она жаждала, как любой нормальный человек, и ласковых прикосновений к своему телу, и поцелуев. Надо быть благодарной Биллу за то, что у нее есть, повторяла она сама себе. В конце концов, они ведь действительно хорошо ладят друг с другом. Говорила она мало, лишние вопросы старалась не задавать. И это притом, что Билл обладал обширными познаниями о многих вещах, особенно в том, что касалось ее новой родины Кении или надвигающейся войны…
– Мои родители очень хотели бы навестить нас после того, как родится ребеночек, – однажды за ужином призналась мужу Сесили, тяжело вздохнув при этом.
– На их месте я бы не стал рисковать. Да и тебе, Сесили, не стоит строить радужные планы на сей счет. Согласно последним сведениям британской разведки, немцы сейчас усиленно обхаживают русских. Что-то у них там происходит, и в конце концов что-то такое и произойдет, помяни мое слово. Может, они вознамерились перекроить всю карту Европы и поделить оставшиеся страны между собой.
– И когда это все, по-твоему, может начаться?
– Да кто ж его знает! – вздохнул в ответ Билл. – Все европейские правительства стараются изо всех сил предотвратить войну, но на сегодняшний день уже замечено большое скопление военной силы на германо-польской границе.
– Я так соскучилась по своим родителям. – Сесили подавила очередной вздох. Внезапно до нее дошло, что она никогда не расспрашивала Билла о его родителях. – А где сейчас твои родители?
– О, живут себе припеваючи в одном английском графстве под названием Глочестершир. Во всяком случае, пока у них все хорошо.
– А что, если война докатится и до Англии?
– Будем надеяться, что такого не произойдет, девочка моя. Но поскольку мой отец – полковник в отставке, то уверен, он даже обрадуется, если немцы посмеют вторгнуться в Англию, ведь тогда он снова почувствует свою востребованность и важность.
– Не понимаю, почему мужчины так любят воевать.
– На самом деле большинство мужчин не любят войну и даже ее ненавидят, но тут приплетаются всякие иные мотивы: чувство патриотизма, осознание того, что твоя родина в опасности, и тому подобное. Я спрашивал у родителей, не хотят ли они переехать к нам и остаться здесь. В Кении пока действительно сравнительно безопасно, хотя наши уже начали наращивать свое военное присутствие на границе с Абиссинией. Беда лишь в том, что мы и понятия не имеем, куда немецкая армия рванет потом. Такое впечатление, что Гитлер уже давно готовил свою армию к войне, мобилизация там проводилась на протяжении многих лет, а мы теперь вынуждены догонять их и наверстывать упущенное.
– Ты говоришь это таким тоном, будто мы уже проиграли войну, даже не начав ее!
– Неужели я настолько пессимистичен? Мне очень жаль, если в моих словах столько негатива, но, согласно той информации, которой я располагаю от наших офицеров, представляющих службу военной разведки в Найроби, Гитлер уже практически готов приступить к реализации своего генерального плана по перекройке мира с последующим установлением господства Германии.
– Но ведь мы же всегда можем уехать из Кении, пожить какое-то время с моими в Нью-Йорке, – снова робко попыталась предложить мужу Сесили. – Переждем там, пока здесь все утрясется и наладится.
– Сесили, ты же прекрасно понимаешь, что я не могу бросить здесь все и уехать, запрыгнуть на борт парохода и отплыть в Новый, так сказать, Свет. А у тебя сейчас тоже не то состояние, чтобы летать самолетами, – резонно напомнил жене Билл. – Кстати, как ты себя чувствуешь?
– О, у меня все хорошо, спасибо, – поспешила заверить супруга Сесили, хотя на самом деле все последние несколько дней она мучилась приступами жесточайших головных болей. Да и ноги стали сильно отекать, сделались больше похожими на ноги слона. – Могу я уже подать тебе десерт?
Август принес в Кению изнуряющую жару и сушь. Сесили, страстно мечтая о дожде, целыми днями сидела в доме, с каждым днем делаясь все менее и менее подвижной.
Однажды Билл заявился, по своему обыкновению, неожиданно во второй половине дня и застал жену крепко спящей у себя в спальне, ставни в комнате были плотно закрыты, чтобы защититься хоть как-то от горячих солнечных лучей.
– Вот ты где, – обронил он, заходя в спальню. – А я тебе звонил, но ты, должно быть, не услышала звонка. Я привез гостей, – бросил он и вышел из комнаты, оставив жену приходить в себя после сна.
Зайдя в гостиную, она в первую минуту даже растерялась, увидев, каких гостей привез к ним в дом Билл. Трое высоченных масаи, невозмутимые и величественные, словно королевские особы, примостились на самом краешке дивана.
