Верхний ящик комода был до отказа забит вязаными детскими вещами – распашонками, кофточками, чепчиками и пинетками. Каждая вещь аккуратно запакована в тисненую бумагу. Все приданое для своего будущего малыша связала сама Сесили. При виде этого богатства к горлу Кэтрин подступил комок, она тихонько задвинула ящик и глянула на подругу: та беспокойно металась на постели.
– Боже милостивый! – взмолилась Кэтрин шепотом, извлекая из-под кровати сумку, в которой Сесили обычно хранила свои ночные вещи. – Сделай так, чтобы она и ее ребеночек остались живы.
– Боюсь, положение крайне серьезное, – обронил доктор Бойль, обращаясь к Кэтрин, когда спустя три долгих часа женщины наконец прибыли в Городскую больницу Найроби. – Отойдем в сторонку и перекинемся парой слов.
Доктор Бойль вывел Кэтрин в узенький коридорчик и открыл дверь в свой кабинет, и сразу же потянуло прохладой, так как в комнате работал на полную мощь вентилятор. Кэтрин с облегчением вздохнула.
– Боже мой, боже, – обронила она, с трудом сдерживая слезы. Не то чтобы слова доктора стали для нее неожиданностью. Она вспомнила, как Сесили вскрикивала от боли, когда она стала поднимать ее с кровати, чтобы переодеть, и потом, когда усаживала в машину. Если бы не шофер Алисы, сама бы она ни за что не справилась: тот бережно взял Сесили с постели на руки, переодевать не стали, а понесли в том, в чем она была, и так же осторожно уложили ее на заднее сиденье «Де сото». Кэтрин подложила ей под голову подушку, а сверху накинула одеяло.
– Мои глаза, мои глаза… – застонала Сесили. – Этот яркий свет слепит меня, – промолвила она, безвольно опуская голову на подушку. – Куда мы едем? Что случилось? Где Билл? – спросила она едва слышным голосом, когда машина затряслась по ухабам, направляясь к шоссе, ведущему в Найроби.
Никогда еще в своей жизни Кэтрин так не рвалась в Найроби всеми фибрами своей души. Всю дорогу Сесили громко стонала, жаловалась, что ее голова вот-вот взорвется от боли и разлетится на мелкие осколки, что она ничего не видит, а боль в животе просто адская.
– Что с ней, доктор? – спросила у Бойля Кэтрин.
– Мы полагаем, что у нее преэклампсия. Это заболевание случается у женщин на поздних сроках беременности, сопровождается высоким давлением, одышкой, отеками. Вы пытались связаться с Биллом? – поинтересовался у нее доктор Бойль.
– Я позвонила в клуб Мутаига, потом в штаб-квартиру Британских войск, расквартированных в Найроби, но его сегодня не видели нигде. Скорее всего, он сейчас пропадает где-то на пастбищах, там, где пасется его скот. Впрочем, Билл, по своему обыкновению, может быть где угодно и объявится только через несколько дней.
– Понятно. Боюсь, тогда решение придется принимать вам. Жизнь вашей подруги в опасности. Чтобы спасти Сесили, нужна срочная операция: надо делать кесарево сечение и извлекать ребенка. Вы же знаете, – Бойль слегка понизил голос, – Сесили осталось восемь недель до конца беременности, если принимать в расчет реальные сроки. Делать кесарево на столь ранней стадии опасно по всем показаниям, особенно для жизни ребенка. Но если этого не сделать, то…
– Понимаю вас, доктор! Я все отлично понимаю! – Кэтрин в отчаянии обхватила голову руками, будто это над ней самой сейчас завис дамоклов меч. – Однако если отказаться от кесарева, каковы шансы, что младенец останется жив?
– Никаких. Более того, тогда погибнут и мать, и дитя. А так у нас есть шанс спасти хотя бы одного из них. Но и сейчас мы не можем дать вам никаких гарантий: риск очень велик. Важно, чтобы вы отдавали себе в этом отчет.
– Тогда… тогда оперируйте ее, и немедленно!
В кабинет вошел мужчина, облаченный в зеленую униформу, в какой обычно работают в операционной хирурги.
– Хорошо. Позвольте представить вам доктора Стивенса. Он недавно прибыл к нам из Лондона, а там он трудился в больнице Гайс, которая одновременно является и академическим научным центром здравоохранения. У доктора Стивенса большой опыт именно по части наших проблем.
– Рад познакомиться с вами, – сказал доктор Стивенс, делая шаг вперед и обмениваясь крепким рукопожатием с Кэтрин. – Обещаю, я сделаю все от меня зависящее, чтобы спасти и мать, и дитя.
– Спасибо вам, доктор. Огромное спасибо.
– А сейчас мне пора в операционную. – Доктор Стивенс коротко улыбнулся и удалился.
– Не приведи Господь! – Кэтрин затрясла головой. – Какой страшный выбор предстоит ему сделать.
– Да, это будет непросто. Но все мы сейчас должны положиться только на волю Божью и верить в то, что Господь, которому так ревностно служит ваш отец, все управит как надо. На вашем месте я бы сейчас позвонил Бобби, потому что ждать придется долго.
Ждать действительно пришлось долго. Кэтрин возбужденно расхаживала по небольшой душной комнатке вперед-назад, потом от одной стены к другой и, наконец, стала мерить шагами помещение уже по диагонали. Наверное, каждое из упражнений ей пришлось повторить по нескольку сотен раз, прежде чем появился Бобби.
– Ну, наконец-то! – обрадованно бросилась она к мужу, а тот тут же обнял ее. – Я так рада, что ты приехал.
