– Только ты, Вульфи, и любишь меня по-настоящему, – обратилась она к псу, целуя его в макушку. А кроме Вульфи, у нее и правда нет никого. Даже когда Билл стоял рядом с ней и держал ее за руку, когда опускали крохотный гробик с Флер в красную землю, даже тогда Сесили продолжала считать, что в глубине души ее муж испытывает облегчение от того, что с него снято бремя необходимости воспитывать чужого ребенка. Впрочем, как выяснилось чуть позднее, любого ребенка. Да, врачи спасли ей жизнь, но спустя какие-то сутки после операции снова разрушили ее, сообщив, что она больше никогда не сможет иметь детей. Кажется, Билл искренне расстроился, узнав эту новость. Надо отдать ему должное, он настоял на том, чтобы оставаться рядом с ней дома как можно дольше, пока начавшаяся война не призвала его в Найроби. Сесили была уверена, что таким образом муж как бы пытался искупить свою вину, потому что доктор Бойль случайно обмолвился в разговоре с ней, что, когда она заболела, Билла долго не могли найти. Оказалось, что он, как всегда, был на охоте, и только Бобби каким-то чудом удалось отыскать его и притащить в Найроби, после чего Билл и появился в больнице.
Сейчас Сесили более не интересовало, где муж и когда он объявится дома, она рассеянно слушала его объяснения, как и каким образом с ним можно будет связаться в случае необходимости. Она всегда была приветлива с Биллом, но больше не жаждала его объятий и не ждала его ночами в их супружеской спальне. И вовсе не потому, что у них больше не будет деток, сей вопрос, в конце концов, был второстепенный, тем более что они так ни разу и не попытались осуществить сам процесс их зачатия.
Сесили была рада, что сегодня на ужин к ней приедет Кэтрин, а потом останется немного поболтать. Она теперь часто оставалась дома одна, без мужа, поскольку Бобби тоже призвали на службу. Но поскольку он был астматиком, то его определили исполнять свою воинскую повинность в административной должности – Бобби сейчас служил в комитете по сельскому хозяйству в Найроби.
– Слава богу, что у меня есть Кэтрин, – вздохнула Сесили, поднимаясь со своего места. – Пошли, Вульфи, пора готовить ужин.
– Сегодня у нас на ужин запеканка. Угощайся! – Сесили указала на дымящееся блюдо, которое она поставила на стол.
– Спасибо! Выглядит аппетитно! Хорошо хоть, что у нас нет продовольственных карточек, как в Европе, и мы можем продолжать питаться без каких-либо ограничений, – заметила Кэтрин, отрезая себе ломоть свежего хлеба, который Сесили недавно испекла. – Кстати, Алиса попросила меня пригласить тебя от ее имени на вечеринку, которую она собирается устроить у себя на ферме Ванджохи. Ей там последнее время очень одиноко. Поедешь?
– Вряд ли.
– Сесили, ты уже больше года нигде не показываешься. Почему бы и не поехать? Хоть немного развлечешься.
– Ты же знаешь, я очень сдержанно отношусь к тому типу веселья, которому предаются Алиса и ее друзья. Но в любом случае за приглашение спасибо.
– Господи, ты стала излишне чопорной, Сесили. Если ты сама забыла, как можно веселиться, то это еще не означает, что надо принимать в штыки поведение других людей, которые стараются не утратить эти навыки в сегодняшней-то ситуации.
Слова подруги задели Сесили за живое, но она лишь молча опустила глаза и стала сосредоточенно намазывать маслом свой кусок хлеба.
– Я… я все понимаю. Ради бога, прости меня, Сесили. Конечно, ты еще вся в своем горе, ведь совсем недавно исполнился ровно год, как ушла из жизни Флер… Но с другой стороны, тебе же только двадцать четыре года. Можно сказать, перед тобой еще вся жизнь, и я не хочу, чтобы ты провела ее, сидя в четырех стенах.
– Мне здесь хорошо, и мне нравится, как я сейчас живу. Как там твой Бобби? – Сесили плавно перевела разговор на другое.
– Ему уже страшно надоело заниматься организацией сбора урожая, мечтает снова и поскорее вернуться к нашему стаду и проводить с ним все дни.
– Билл сказал, что он присмотрит за вашими животными, когда отправится на этой неделе в долину. Ему дали отпуск на несколько дней.
– Да, я слышала об этом. Какое счастье, что они могут хоть как-то поддержать друга и помочь. Я вот тут подумала. – Кэтрин стала машинально играть со своей вилкой. – А почему бы тебе не поехать вместе с ним?
– Потому что он меня не зовет с собой.
– Да он уже наверняка устал звать тебя. Ведь всякий раз он слышит от тебя один ответ – нет.
– Пожалуйста, перестань меня пилить, ладно? Лучше налегай на запеканку, пока она еще не остыла. Почему ты ничего не ешь?
– Потому что… потому что, по правде говоря, я себя не очень хорошо чувствую. Ах, Сесили! Я уже целый месяц собираюсь с духом, чтобы сообщить тебе… В конце концов, ты же моя лучшая подруга и должна услышать эту новость из моих уст. Мы с Бобби ждем ребенка. Он должен появиться в мае следующего года. Прости, но я должна была поделиться с тобой этим известием.
В глазах Кэтрин заблестели слезы, когда она протянула через стол руку подруге.
– Я… Да это же просто потрясающая новость! Я так рада за вас обоих, – нашла в себе силы вымолвить Сесили.
