Сестра солнца полностью

Сесили уставилась на мужа изумленным взглядом.

– То есть ты хочешь сказать, что собираешься поселить эту девушку здесь, у нас? И что она ждет ребенка?

– Да, именно это я и хотел сказать тебе. Понимаю, с учетом всего, что случилось с тобой недавно, я могу показаться тебе черствым и бессердечным человеком, но я многим обязан Лешану. За долгие годы нашей дружбы он сделал мне много хорошего. К тому же, если мы не согласимся помочь этой бедной девочке, ей попросту некуда больше идти. За пределами территории, на которой живут масаи, Лешан никому не известен и никто ему не поможет, но здесь, на нашей ферме, куда масаи не посмеют даже сунуть свой нос, мы можем оказать ему такую помощь. Я знаю эту девочку, можно сказать, с пеленок, и позволь мне напомнить, что, по сути, она оказалась точно в такой же ситуации, в которой была ты сама на момент нашей первой встречи. Уверен, в твоем сердце есть сострадание и ты не станешь возражать против того, чтобы дать приют этой несчастной.

– Что ж, коль скоро ты ставишь вопрос таким образом, то у меня попросту нет выбора. А какой у нее срок?

– Лешан и сам точно не знает. Девушка тщательно скрывала свое положение, но однажды мать увидела ее голой, когда та купалась, и сразу же обо всем догадалась. По словам ее матери, до родов дочери осталось не более двух месяцев. Когда ей наступит время рожать, мать привезут сюда, чтобы она в этот момент была рядом с дочерью.

– А эти женщины говорят по-английски?

– Нет. Но Найгаси владеет немного разговорным английским, в случае чего поможет установить связь друг с другом. И я тоже помогу, если надо. Найгаси я оставлю здесь, он будет охранять девушку, приносить ей еду, а ночевать они будут в лесу, Найгаси найдет безопасное местечко и разобьет там временный лагерь. Ты и видеть-то ее практически не будешь.

– Хорошо, – проронила Сесили, довольная уже тем, что эта девушка не будет жить вместе с ней в их доме. – Если все, что от нас требуется, это позволить им разбить лагерь на нашей земле, и коль скоро ее мать будет рядом с ней, когда придет время родов, то я считаю, что все будет хорошо. А когда она приедет к нам?

– Она уже здесь. Я привез ее сюда на своем пикапе, мы укрыли ее одеялом, чтобы никто ничего не заметил. Сейчас с ней Найгаси; он занят поиском подходящего места для стоянки.

– Понятно, – коротко обронила Сесили. Оказывается, муж уже все решил и обо всем договорился за ее спиной. – Полагаю, ты тоже хочешь отправиться прямо сейчас к Найгаси, чтобы помочь ему в этих поисках?

– Нет, помогать я ему не стану, а лишь сообщу о том, что ты не возражаешь против того, чтобы девушка пожила какое-то время у нас. И последнее… Сесили, умоляю тебя, никто… понимаешь, никто, ни одна живая душа, не должен знать о ее существовании. Даже Кэтрин. Ну, я пошел. Вернусь к ужину.

Сесили молча проводила взглядом Билла, направившегося в сторону леса, вздохнула и пошла на кухню готовить вечернюю трапезу.

– Вот оно, наказание за мои грехи, – пробормотала Сесили вполголоса, поставив кастрюлю на огонь, и принялась помешивать ее содержимое. – Я не только потеряла своего ребенка, но сейчас буду вынуждена жить в окружении беременных женщин.

Билл появился на кухне минут через сорок, Сесили только что сняла с огня карри.

– Вкусно пахнет, – заметил он. – Ты вообще отменно готовишь, Сесили.

– Не подлизывайся ко мне, Билл. Ты ведь так стараешься, чтобы эта девчушка из племени масаи осталась у нас, – ответила ему Сесили полушутливым тоном, хотя в глубине души она была польщена комплиментом мужа. – Пожалуйста, возьми тарелки и отнеси их в столовую.

Усевшись за стол, Сесили какое-то время молча наблюдала за тем, как Билл с аппетитом уплетает карри.

– Так эта девочка… она уже на стоянке? – спросила она после некоторой паузы.

– Найгаси как раз занимается сооружением шалаша для нее. Как я тебе уже говорил, я оставляю Найгаси здесь, а сам завтра с самого утра еду в Найроби.

– Ну и ну! И ты уверен, что сможешь обойтись там без него? Ты ведь никогда не уезжал без Найгаси. Даже когда я была беременна, ты не оставил его здесь, чтобы он присматривал за мной, – не удержалась Сесили от колкого замечания и тут же пожалела, что сболтнула лишнее.

– Да, не оставил. И теперь буду жалеть об этом до конца своих дней. – Билл бросил на нее пристальный взгляд и отложил в сторону нож и вилку. – Ты же знаешь, человек может снова и снова повторять, как он глубоко сожалеет о случившемся. Простишь ли ты меня когда-нибудь, Сесили?

– Я уже простила тебя. Да и потом, это же был не твой ребенок, – уже в который раз напомнила она ему. – Однако хватит об этом. Как зовут твою девочку?

– Ну, во-первых, она – не «моя девочка». Она здесь просто под моей… под нашей защитой и пробудет у нас вплоть до родов. А зовут ее Ньяла, что означает «звезда», – негромко обронил Билл и добавил: – У масаи каждое имя, которое они дают своему ребенку, имеет особый смысл. Впрочем, у них любое действо имеет свой смысл.