– Ты уверена, что рада? Честно говоря, я боялась. Мне не хотелось лишний раз расстраивать тебя.
– Расстраивать? Что за ерунда. Я действительно счастлива, что у вас с Бобби будет ребеночек.
– То есть ты воспринимаешь все это абсолютно позитивно?
– Полностью! По такому случаю самое время откупорить бутылку шампанского из тех запасов, что остались после визита Кики.
– Вот этого как раз не надо. Не стоит сейчас изводить на меня такое дорогое вино. Тем более меня начинает мутить даже при одном упоминании о спиртном. А второе, о чем я хочу спросить тебя, готова ли ты стать крестной матерью моему маленькому? Я всегда думала только о тебе в этой роли.
– Как это мило с твоей стороны! Для меня это большая честь, Кэтрин. Да, я, конечно, согласна.
– Вот и прекрасно! А поскольку ты – моя ближайшая соседка, то заранее предупреждаю, я буду часто обращаться к тебе с просьбами приглядеть за моим чадом.
– А я буду только рада помочь тебе, – улыбнулась в ответ Сесили.
Помахав на прощание Кэтрин, Сесили еще долго смотрела ей вслед, пока наконец не исчезли огоньки пикапа, растворившись в темноте. А потом снова уселась за стол и, обхватив голову руками, разрыдалась навзрыд, ибо сердце ее буквально рвалось на части от невыносимой боли.
Сесили занималась тем, что отскребала полы на кухне, когда спустя три дня после визита Кэтрин неожиданно появился Билл. Несмотря на все его уговоры нанять прислугу, Сесили продолжала стоять на своем. Ей нравилось проводить дни в полном одиночестве, а домашние дела занимали ее время и хоть как-то отвлекали от невеселых мыслей.
– Добрый вечер, – поздоровался Билл, увидев свою жену на коленях со скребком в руке.
– Привет, – ответила она и, бросив тряпку и скребок в корзинку, поднялась с пола. – Как там твои животные?
– Поголовье сокращается с каждым днем.
– Сейчас поставлю на огонь ужин. Я просто не знала, в какое время ты вернешься домой.
– Да я и сам не знал до последнего. Прости, Сесили, но так уж выходит. Но вначале я хочу с тобой поговорить кое о чем. Можно?
– Конечно. Надеюсь, ничего плохого?
– Нет, во всяком случае не со мною. А джин у нас имеется? Я бы сейчас не отказался от рюмочки.
– Да, есть немного. Бутылка с джином стоит в баре в гостиной.
– Вот и пойдем в гостиную. Там и поговорим, если не возражаешь.
Сесили молча проследовала за мужем по коридору в гостиную, он подошел к бару, взял два стакана и наполнил каждый из них на два пальца джином, потом протянул один стакан Сесили.
– За твое здоровье, – промолвил Билл, чокаясь.
– И за твое тоже. – Сесили сделала глоток. – Так все же, что случилось?
– Ты помнишь моего друга, вождя племени масаи? Его зовут Лешан. Я однажды приводил его сюда к нам в гости.
– Конечно, помню. Но почему ты спрашиваешь?
– Он услышал, что я вернулся с пастбищ, и отыскал меня. Дело в том, что у него возникли серьезные проблемы… Вот я и подумал, не сможем ли мы с тобой как-то помочь ему… Полагаю, за то время, что ты прожила здесь, ты уже успела понять, что масаи очень четко соблюдают самую строгую иерархию. Лешан – вождь одного из кланов, клана илмолеан, это один из самых влиятельных кланов в нашем регионе. Найгаси тоже из этого племени. – Билл замолчал и отхлебнул из своего стакана. – Старшая дочь Лешана уже давно была обещана в жены сыну вождя другого клана, илмакесен. Эти два клана – как два столпа, левый и правый, на которых держится вся остальная иерархическая структура. Что означает, что брак детей двух могущественных вождей равноценен по всем статьям.
Сесили молча кивнула в знак согласия со словами мужа, хотя и не очень вникла во все нюансы того, о чем ей рассказывал Билл. По ее пониманию, у туземцев намечалось бракосочетание, похожее на то, как если бы могущественные Вандербильты вознамерились породниться с семейством Уитни.
– Дочери Лешана – это своего рода принцессы, но только на манер своего племени масаи. Старшей дочери недавно исполнилось тринадцать лет, что, по их меркам, позволяет считать ее уже совсем взрослой; к тому же она самая красивая из всех своих сестер, – продолжил свой рассказ Билл. – Но недавно ее отец обнаружил, что у нее… связь с одним из воинов их племени, мораном, если на их языке. Более того, она забеременела от этого человека, что категорически запрещено и жестоко карается. Если семья ее жениха узнает об этом, между двумя кланами может вспыхнуть война. Самое малое, что может сделать Лешан в сложившей ситуации, это вышвырнуть дочь вон, отдать ее на растерзание гиенам и шакалам.
– Какой ужас! Только не это! Как могут все эти люди вести себя столь варварски?
– Не думаю, что их обычаи такие уж варварские, особенно если вспомнить, какое варварство сейчас творится в Европе. Поверь мне, Сесили, Лешан любит свою дочь и, несмотря на ту сложную ситуацию, в которой он сейчас оказался, вовсе не желает ей вреда.
– Понимаю. Но какое отношение это имеет к нам?
– Он спросил у меня, не мог бы я,
