Вскоре после свадьбы они вместе с Эндрю сели в порту Фримантл на пароход
Сойдя на берег, Китти и Эндрю уселись в рессорную двуколку, и пони повез их по узкому пространству городских улиц. Все увиденное мало впечатлило Китти. С прибытием в порт очередного парохода и люггеров, возвращающихся с промысла, в городе начинала бурлить жизнь. Разномастная публика тут же заполняла все бары и отели, расположенные на главной улице города Дампьер-Террас. Из питейных заведений доносились грубые хриплые голоса, громкие звуки пианино, клубами валил табачный дым. Все это напоминало Китти городки Дикого Запада в Америке, про которые она читала когда-то в книгах. Жара стояла невыносимая, неподвижный воздух был влажен, вокруг отчаянно воняло давно немытыми человеческими телами. Бунгало под железной крышей, которое когда-то ее свекор построил исключительно как временное жилье для себя и своей жены Эдит на тот короткий период, пока он наладит и запустит на полную мощь свой бизнес по добыче жемчуга, тоже показалось Китти очень малопривлекательным. Правда, Эндрю клятвенно заверил молодую жену, что скоро они переберутся в более комфортабельный дом, строительство которого завершилось всего лишь пару месяцев тому назад.
Но вот прошло семь месяцев, и постепенно Китти привыкла к этому странному, изолированному от остальной части материка городу, окаймленному с одной стороны бескрайней морской гладью, а с другой – такой же бескрайней пустыней, засыпанной красной землей. Состоятельные белые горожане обитали в нескольких домах, расположенных на Робинзон-стрит, такой же пыльной, как и все остальное в Бруме, к тому же еще и очень часто подтапливаемой. Дома находились всего лишь в нескольких минутах ходьбы от многолюдных кварталов трущоб. В этом городе, напоминавшем плавильный котел, в котором варились люди самых разных национальностей и рас, не было ничего привлекательного, ничего, что радовало бы глаз элегантными и красивыми формами или напоминало об изяществе. Однако в начале ХХ века Брум превратился в центр мировой индустрии по добыче жемчуга. Иногда Китти вывозил в город их кучер Фред, абориген, и тогда она собственными глазами лицезрела смешение народов с самым различным цветом кожи. Вся эта разноликая, бурлящая толпа, получавшая на один день увольнение на берег, тут же устремлялась на поиски развлечений. Деньги текли рекой, а вокруг было полно всякого рода увеселительных заведений, которые с удовольствием загребали эти денежки. Торговая компания «Ямассаки энд Майс» предлагала широкий выбор дорогих японских товаров и всяких разных диковинных вещей. Разумеется, тончайшие шелка, из которых шились красивые бальные наряды. В них с началом бального сезона блистали жены местных воротил, занимавшихся жемчужным промыслом.
Китти слегка потянулась на постели, стараясь выпрямиться. Страшно болела спина, на которую давил живот, увеличивающийся в объеме каждый день. Слава богу, подумала Китти, осталось менее трех месяцев до появления младенца на свет. Доктор Блик, который мог с легкостью осушить до дна бутылку виски, в чем Китти неоднократно убеждалась, встречаясь с ним на всяких светских мероприятиях, заверил ее, что, когда наступит пора рожать, ей будет обеспечен наилучший уход. И неудивительно… В конце концов, Эндрю, ну, если точнее, то его отец, являются владельцами самого крупного в Бруме бизнеса по добыче жемчуга. Их промысловый флот насчитывает аж тридцать шесть люггеров, которые ежегодно доставляют в порт сотни тонн выловленного жемчуга.
В первые месяцы их с Эндрю совместной жизни такие слова и выражения в речи мужа, как «люггеры», «поставить судно на ремонт в док» или «качество раковины», казались Китти чужеродными и непонятными. Но поскольку вечерами за ужином он только и говорил, что о своей работе, то она стала постепенно привыкать к этим выражениям и даже вникать в суть самого производственного процесса.
