В этом он прав. Славу богиня-мать, которая в то же время являлась и богиней смерти, снискала не очень хорошую. Морриган считалась хранительницей всех заклинаний и проклятий, и тем не менее от нее стоило держаться подальше. С темных времен ни одна ведьма и ни один маг больше не встречались с ней лицом к лицу. Она покинула наш мир, как и ее сестры – Керидвен, Бригида и Арианрод. Древние богини исчезли так же, как и демоны, поскольку при христианском Боге не осталось места магии.
– Я должна была сообразить, что в этом доме все не так, как обычно. – Значит, тогда он не выпускал меня из поля зрения не потому, что ему нравилось проводить со мной время, а потому, что боялся, как бы я не раскрыла их секреты.
– Обнаружила что-нибудь, что может пригодиться Конгрегации? – осведомился Эзра наигранно расслабленным тоном.
– Не знаю. Сказать им про Гламорган? – нарочно провоцировала его я, хотя голос у меня нервно дрожал. – Им будет дико любопытно. Захватят замок и прогонят отсюда Ложу. Да они с ума сойдут от этой тайны. Вот только вы такого никогда не допустите. Так ведь? – Я чуть склонила голову набок. – Я не расскажу.
– Ты должна быть верна Конгрегации. Не мне. – Наконец он снова повернулся. – Ты могла бы открыть ведьмам проход. Только представь себе, как бы это отразилось на твоем собственном статусе. Даже без магии твое имя стало бы известно каждой ведьме и каждому колдуну.
– Меня это не интересует. – Я медленно подошла к нему. – И я не хочу выбирать между Конгрегацией и нашей дружбой. Мы же все еще хотя бы друзья? – Только непосредственно около него я остановилась. – Я благодарна им. Объясни мне, почему ты заключил союз с демонами? Я не вижу в этом никакого смысла.
Эзра покачал головой.
– Я не буду еще больше втягивать тебя в это дело. Спасибо, что привезла Калеба. Отправляйся обратно домой.
Очевидно, для него разговор на этом был закончен. Но Эзра не сдвинулся с места, как и я. Вместо этого он так пристально на меня смотрел, что у меня голова закружилась. Никуда я не уйду, я умею быть такой же упрямой, как и он.
– В будущем Эме лучше воздержаться от фокусов в этом духе, – вздохнув, нарушил тишину он. – Калеб не привык к такому обращению.
– Верю, но что-то мне подсказывает, что он прекрасно знал, что она замышляла. Не может же он быть настолько наивным. Калеб специально шагнул в эту ловушку.
Эзра пытался спрятать улыбку.
– Вполне вероятно. Не знаю. Но в любом случае потом он этим воспользуется. Злые языки назвали бы это колдовством во вред.
– Эме никому и никогда намеренно не навредит, – вступилась я за сестру. – Это была просто шутка, потому что он ее спровоцировал.
– Он спас тебе жизнь. Она могла бы быть чуть более благодарной.
– Я ей передам. Возможно, в следующий раз она испечет ему пирог.
Он в конце концов улыбнулся:
– Лучше не подавай ей такую идею, кто знает, что она туда подмешает.
– Он правда милый. Невыносимый, но милый. Никогда бы не подумала, что скажу что-то подобное про демона.
Эзра кивнул:
– Когда я встретился с ним впервые, то, естественно, сначала хотел его убить, но этот идиот отказался со мной драться, а потом стал возвращаться снова и снова. Он как репей. Скажи об этом Эме. Ей нужно положить этому конец, пока Калеб не влюбился.
– Ты переживаешь за чувства демона? – Я недоверчиво потрясла головой. – Ты что, правда считаешь, что Эме может разбить ему сердце? Он тебе очень нравится, да?
Эзра серьезно кивнул.
– Он мне как брат. Не только ты обязана ему жизнью, он и мою много раз спасал.
При одной лишь мысли, что за последние два года Эзра попадал в смертельную опасность, у меня кровь отлила от лица.
– Ви? – Его голос доносился до меня словно издалека. – Все в порядке?
Я отбросила это гнетущее ощущение.
– Да, – тихо ответила я. – Уже да.
– Что именно случилось в Гламоргане? – В глазах у него светились беспокойство и любопытство.
А вот об этом он не узнает. У него свои секреты, у меня свои. Эзра наверняка взбесится, если я расскажу ему о кубке и зеркале.
– Ты, должно быть, сильно скучаешь по Эйдену, если даже демон способен занять его место, – произнесла я вместо этого. – Он больше ни разу с тобой не связывался?
Эзра сложил руки на груди, на лице появилось неприязненное выражение.
– Это я с тобой обсуждать не хочу.
Ну, разумеется.
– Мы никогда не обсуждали то, что тебя беспокоит. Ты всегда только выслушивал мою девчачью болтовню. – От него не могла укрыться горечь в моем голосе.
– Это была не бесполезная девчачья болтовня, и я любил тебя слушать. Ты меня отвлекала, и я был тебе за это благодарен.
По телу прокатилась волна боли. Он снова это сделал. Обращался со мной, как с ребенком, которого можно утешить парочкой банальных фраз.
– Как здорово, что я тебе пригодилась. – Теперь отвернулась уже я. Нужно уйти отсюда, пока я не зашвырнула ему в голову стакан. На всякий случай я его поставила.
– Ви, – мягко окликнул он.
Замерев, я возненавидела себя за то, что действительно надеялась – сейчас он скажет что-нибудь настоящее или возьмет свои слова назад.
– Езжай осторожно и больше сюда не приходи.
