– Я выхожу замуж за Егора. Он обещает вылечить меня, у них корова своя. А чем ты мне поможешь? И у меня больше ничего нет. Институт кончать надо. Если б не заболел Сергей, ни за что бы не пошла за Егора. – Постояли, обнявшись, поплакали обе.
Тут же Мария собрала свои скудные пожитки и ушла с Егором. Валя долго стояла на крылечке и смотрела им вслед. Вот сестра обернулась, остановилась, рванулась к Вале, словно что-то забыла сказать, шагнула пару шагов, снова остановилась, опустив голову, медленно и обреченно вернулась к Егору.
Валя растерянно бродила по опустевшей квартире, как будто что-то потеряла. Подняла поясок от розового халатика Марии. Подняла зачем-то стоптанные ее туфли, посмотрела на них, бросила обратно под кровать.
Миша играл с Катюшей: прятался за стул и внезапно прыгал оттуда. Катя смеялась, показывая два белоснежных милых зубика. «Хорошо, что у меня есть дети». Разобрала постели, раздела детей, уложила спать. Долго не могла заснуть, всё думала. Сначала о Марии: любимая дочь отца и матери, надышаться на нее не могли, а как трудно сложилась ее жизнь. С восьми лет со злой мачехой, которая избивала и издевалась над ней, потом фронт, какое-то глупое первое замужество, и второе не лучше. Строгая на вид, а чувствует свою слабость, всё ищет защиты, льнет к сильному. Жалко ее. И снова Сергей: что-то нет от него писем. «Господи, хоть бы он поправился!»
За окном, у дома напротив, качаются, кланяются в пояс от сильного ветра тополя, шумят листьями. Где-то загромыхало железо. Бьется в окна песок, вот стукнула о стекло сломанная ветка и помчалась дальше. Зацарапал длинными ногтями стекло дождь, зазвенел, зашумел, полноводной рекой обрушился на город. Кончилось короткое лето, начинаются длинные холода. Восьмой месяц не работает Валя: не с кем оставить ребенка. Все ясли обходила – мест нет. Давно ищет няню. С деньгами совсем стало плохо. А вначале получила за декрет, да еще впервые выиграли по займу и купили приемник, истратив все деньги. Уж очень хотелось Сергею иметь его, не могла Валя отказать ему. Радовался, как мальчишка! Вертел все ручки подряд, что только не творилось в квартире: и визг, и грохот, и рев! Стоит, молчит большая дорогая игрушка. Уехал ее хозяин – большой ребенок. Недавно приходил покупатель (сейчас еще очень трудно купить приемник, редко и мало их бывает в продаже). Уговаривал продать. Нет! Валя слышать не хочет! Она ждет его, верит, он поправится. И пусть дома будет, как было, всё на своих местах. Чтоб ничего не огорчало, а дом радовал его. С деньгами перебьется как-нибудь.
Утром в кухню, припадая на правую ногу, стукая по полу деревянной култышкой, торчащей в широкой штанине, вошел мужик, обросший рыжей щетиной, лохматый, в старой выцветшей солдатской гимнастерке. С ним босая толстая широколицая девка с испуганными глазами.
– Вот моя племянница, сирота, брата на войне убило, а мать с горя померла. Своих шесть ртов, не под силу нам она. Прослышал, что вы ищете няньку. Нюркой зовут.
Так появилась помощница. Валя вышла на работу. Нюре шестнадцать лет, проворная, привыкшая к домашнему труду, она очень быстро освоилась, искренне привязалась к Кате. Всё успевала. Валя нарадоваться не могла на нее. Катюша росла спокойным ребенком. Только что играла на полу, смотрят: вытянула ручонки и уже спит на боку. Поднимут, положат на кроватку. Валя написала свекрови о болезни Сергея.
Через неделю в ответ получила телеграмму: «Выезжаем, встречай». Она этого не ожидала и сначала обрадовалась: «Не платить сто рублей няне, будет родная бабушка с ребенком, всё легче. Помогать едут».
– Напрасно радуешься, – сказала Ксения Павловна раздумчиво, – лучше б одна перебилась. Тяжело тебе будет со свекровью. Две пчелиных матки в одном улье не живут, грызут друг друга, разделять надо.
– Мы же люди. Если я буду всё время ласковой с ней, доброй, стараться угодить, и она повернется сердцем ко мне.
– Не знаю, не знаю. Сомневаюсь.
Валя не успела их встретить, задержалась на работе. Только пришла домой, как открылась входная дверь.
– Приехали сына спасать, коли ты его до чахотки довела, – заявила свекровь, перешагивая порог. Валя растерялась.
– Ну, здравствуй, дочка! – поздоровался свекор, снимая шапку с мокрого потного лба.
Грузная, властная, с мясистыми отвисшими щеками, с большим рыхлым носом свекровь метнула ненавидящий взгляд на Валю и прошла в комнаты. Осмотрела их.
– Тащи чемодан сюда, – крикнула зычным голосом мужу. – А ты выметайся в маленькую комнату, с вас хватит!
– Мы не войдем туда втроем, – возразила Валя.
– Внук может остаться с нами, а девчонку забирай!
Валя была настроена во что бы то ни стало наладить хорошие отношения с ней, раз приехали, и вместе жить, не стала перечить.
– Нюра, помоги мне унести Катину кроватку в маленькую комнату.
– Забирай свое барахло, – сдернула свекровь одеяло с их с Сергеем кровати. Валя перенесла белье на кровать, где спала Мария.
За ужином Клавдия Никифоровна, положив одну руку на живот, поддерживая за локоть другую руку с блюдечком, шумно втягивая чай, прикусывая сахар, говорила:
