Валя, расстроенная, села за стол. Клавдия Никифоровна налила неполную тарелку, зло двинула ею по столу, борщ выплеснулся на клеенку. Встала напротив, опираясь спиной на печку, сложила руки на животе, смотрела, как Валя ест. Она всегда стоит тут и смотрит, провожая взглядом каждую ложку ко рту, и непременно скажет: «Куда в тебя лезет столько, как в прорву, и всё худая, кожа да кости! Я кусочек хлеба с маслом съем и сыта, а ты всё жрешь, жрешь, как не лопнешь!»
Первое время Валя пыталась оправдываться:
– Я ребенка кормлю, ем сегодня первый раз, позавтракать не успела – опаздывала на работу. Не пообедала – были студенты института, потом торопилась на лекции в фельдшерско-акушерский техникум (там она снова совмещала). – Ожидая нового попрека, молча давилась, борщ застревал в горле. «Надо терпеть, надо терпеть, вот приедет Сергей и всё поставит на свои места», – думала она. Порой хотелось бросить всё и уйти с детьми на съемную квартиру. «Но если Сергей узнает, что она ушла из дома или уехали старики, он бросит лечение и примчится домой. Это может стоить ему жизни. Нет, терпение и еще раз терпение! Не надо обращать внимания. Как будто пьесу Островского передают по радио, – уговаривала она себя. – Но ведь и пьеса оставляет тяжелый осадок. Боже! Какие еще Кабанихи живут в наше время! И зачем они приехали?» – уже который раз сожалела Валя.
Валя, волнуясь, ходила около лестницы, нетерпеливо ожидая профессора. В три часа ночи она спустилась посмотреть поступившего молодого крепкого мужчину. По всем признакам у него была прободная язва желудка. Доставлен быстро, до трех часов после прободения, в сравнительно хорошем общем состоянии. Плачущую жену Валя успокаивала:
– Всё будет хорошо, доставлен вовремя, сейчас зашьем дырку, и всё будет в порядке. Не плачьте! – та благодарно схватила Валину руку, пытаясь поцеловать. Валя успела выдернуть ее.
Прободное отверстие располагалось на передней стенке желудка, Валя ушила язву, сделала заплаточку из сальника и наложила швы на брюшную стенку. Вся операция продолжалась двадцать минут. Больной еще спал (оперировала под общим наркозом). В это время за ней прибежала палатная сестра: «Больному плохо!»
– Отвезите мужчину после операции в палату, – распорядилась она, на ходу снимая перчатки и стерильный халат.
У больного, лежащего с кровоточащей язвой желудка, открылось повторное кровотечение. Пока остановили кровотечение, перелили кровь, провозились около часа, спасая его. Только тогда, когда больной уже был вне опасности, Валя вышла из палаты. Навстречу шла Катя, сестра первого хирургического отделения.
– Валентина Михайловна, больной, которого вы оперировали, умер!
– Как умер? – Валя испуганно широко открыла глаза.
– Не знаю, – пожала она плечом, – умер!
Валя вошла в палату. Пятый час ночи, никто не спит. Притихшие, лежали мужики. «Конечно, думают, зарезала, молодая, неопытная. – От этой мысли почувствовала себя неловко, виноватой. – Отчего он умер? Если соскользнула лигатура с сосудов сальника, где она взяла кусочек для заплатки, и он умер от внутреннего кровотечения, то был бы бледен. Но нет, он не бледен. Если задохнулся рвотными массами, был бы синим, да и голова лежит без подушки, на боку, как положено, подложенное полотенце сухое. Лежит, как живой. Молодой крепкий мужчина – мертв. Что же случилось? Почему? Почему он умер? – Который раз задавала себе вопрос Валя. – Скорее бы утро. На вскрытии выяснится. До девяти целая вечность! К восьми приходит профессор, может быть, он прояснит».
Валя с семи часов ходила около лестницы, ожидая его. Она не могла найти себе места, не могла ни лежать, ни сидеть. Знала, что рано, но всё равно ждала и ходила здесь, чтоб скорее увидеть его. Послышались шаги, Валя метнулась к перилам. Поднималась сестра приемного покоя.
– Жена волнуется, спрашивает, как состояние мужа? Что сказать? Она уже третий раз поднимается. – Прошлый раз Валя просила не говорить, что умер, а сказать, что состояние его ухудшилось. «Надо спуститься и сказать правду, зачем мучить женщину неопределенностью». Как не хотелось Вале спускаться. Как она будет смотреть ей в глаза. Так обнадежила. «Зарезала», – подумает жена». Тяжело было на сердце.
– Умер? – тихо спросила молодая женщина, увидев Валю. Валя не выдержала ее взгляда, опустила голову. – Умер! – простонала жена. – Вы же сами сказали, что доставлен вовремя, почему же? – Валя молчала.
Горестно раскачиваясь, взявшись руками за голову, женщина заплакала, Валя подошла, хотела как-то утешить, сочувствуя ее горю.
– Уйдите, не хочу вас видеть! – сверкнула та глазами. – Не хочу! Не хочу! – в исступлении кричала она.
– Успокойтесь, пожалуйста, успокойтесь! – кинулась к ней сестра со стаканом воды.
– Уйдите! Все вы тут за одно, все одинаковые! – она отмахнулась от сестры, нечаянно выбила стакан из ее рук. Он покатился с грохотом, не разбившись.
