Все дни до приезда Марии Егор чувствовал себя отвратительно, не забывая ни на минуту о случившемся. «Вот влип! Что делать? Сегодня должна приехать Мария, что-то страшно стало». Возвращаясь домой, зашел в цветочный магазин, за бешеные деньги купил большой букет красных и белых гвоздик. Обрадованный, что снова видит ее, искренне обнял, поцеловал, облегченно вздохнул, словно с ее приездом все беды должны были кончиться. Но почувствовал, как пытливо смотрит на него Мария. Она взяла цветы, поставила в воду, подала ему конверт и сказала сухо:
– Если я еще получу подобное письмо, не пойду жаловаться ни в Горисполком, ни в Обком. Ты меня знаешь, мы просто с ребятами выгоним тебя навсегда из нашего дома. Сделай так, чтоб я больше таких писем не получала! – и ушла в кухню.
Егор держал анонимку в руках и всё еще улыбался, жалобно, виновато. «Кто же ее написал? – мучительно думал он. – Знают двое: шофер и Настасья. А вдруг разболтала? Вдруг знают все? Ну, влип, ну, влип! В первую очередь надо выяснить, кто написал анонимку, чтоб сразу закрыть эту лавочку. Зайду к Сашке, он работает следователем, пусть поможет (Сашка был его школьный товарищ, вернулся с фронта, окончил юридический институт). С ним же надо посоветоваться, как избавиться от этой грязной бабенки, – сложил письмо, сунул его в карман. – Пожалуется Климова в партком? Пусть! А шантажировать себя не дам! Расскажу всю правду, как получилось. Пусть казнят! Заслужил. Но от бабенки надо избавиться, что бы это мне не стоило! Попадет – поделом! Не теряй дурной головы! Лучше всего ее уволить, но как? Нужна причина, разрешение местного комитета».
Праздник нового года в семье прошел в напряженной грозовой атмосфере. Мария не возвращалась к письму. Молчал и Егор. Мария видела, как он искренне обрадовался ее приезду. «Если что-то есть (дыма без огня не бывает), то несерьезно, – думала она. – Я предупредила, а он пусть решает».
Егор боялся коснуться этого вопроса. Врать он не хотел и не умел. «Главное, избавиться от угрожающей нормировщицы. Ах, черт побери, «не было у бабы хлопот, так купила порося!» – который раз думал он с досадой.
Перед Новым годом Катя прибежала с улицы румяная, запыхавшаяся.
– Мама, директор музыкальной школы просила тебя зайти к ней поговорить.
– Какой музыкальной школы?
– А той, что за мостом.
– Как ты туда попала?
– Никак, с Людой.
Людой была та рыжая девочка, которая в первое знакомство заступилась за дочку. Крупная здоровая девочка с рыжими волосами, рыжими бровями и ресницами с первого дня взяла опеку над Катей. Валя как-то наблюдала в окно: в одном конце двора играла с девочками Катя, в другом Люда. Вдруг девочки взялись бить дочь, отнимая что-то у нее. Та присела, прикрыв голову руками. Она, как и Валя, терялась, когда ее обижали, не умела постоять за себя. Люда обернулась, увидела, полетела, только рыжие волосы разлетелись по ветру. Вихрем обрушилась на кучку, разбросала всех, вытащила Катюшу. Наклонилась над ней, что-то расспрашивая, вытерла ей слезы. Потом побежала, догнала одну из девчонок, сердито выговорила ей, отобрала что-то, вернулась и отдала Кате. Взяв ее за руку, повела с собой в другой конец двора. Валя, благодарно улыбнулась, наблюдая эту сцену.
После нового года Валя зашла в музыкальную школу, отыскала табличку «Директор», постучала, услышав разрешение, вошла.
– Я Воробьева, вы хотели меня видеть? – обратилась она к седой, маленькой, с интеллигентным лицом женщине, одетой в строгое длинное коричневое платье с глухим стоячим воротником.
– Да, – услышала высокий голос, – вы знаете, ваша дочь с первого дня учебного года аккуратно посещает нашу школу. Сначала ее просили выйти из класса, она не сопротивлялась, послушно выходила и стояла весь урок около двери. На следующий час снова заходила, ее снова удаляли, и опять она стояла под дверью. И так изо дня в день, бесчисленное количество раз, пока преподавателям не надоело ее выгонять. Потом Катя сидела в классе и слушала. Из любопытства ее спросили. Оказывается, она подготовлена к уроку. Окончила первое полугодие на круглые пятерки. Тогда мы решили принять ее в музыкальную школу, оформить официально, чтоб вы хотя бы платили за нее, – улыбнулась директор.
– Спасибо, конечно буду платить. Всё это для меня совершенно неожиданно. Я на работе, девочка с ключом на шее где-то бродит. Что-то делает. Ничего не знаю. Хорошо, что ходит в музыкальную школу. Придется покупать музыкальный инструмент, – говорила озадаченная Валя.
– Катя ходит с Людой Поповой, учится лучше нее. Та у нас хорошистка. Вероятно, и уроки делает на ее инструменте.
Валя откладывала деньги на мебель, теперь срочно пришлось купить пианино. Купленный следом чайный сервиз пока поместили внизу, на дне инструмента, больше некуда было поставить.
