– Ленин призывал к союзу рабочих и крестьян, к сплочению, к дружбе, а Хрущев разделяет их, – говорила Валя. – Как же можно раздельно руководить народным хозяйством? Одни будут тянуть к себе, другие к себе. Как в басне Крылова о щуке, лебеде и раке. То Совнархозы, не успели опомниться – разделение руководства на промышленное и сельское. Народ мудрый, смеется. Анекдот знаете? «Что является бедствием в наше время? – Три «Р»: рак, радикулит и реорганизация!» – все рассмеялись, кроме Сергея. Он нахмурился.
– Я дал тебе высказаться до конца и хочу заметить, не обсуждай того, в чем не смыслишь, – сказал он раздраженно. – Я не лезу судить, правильно ты режешь живот или неправильно, если не знаю этого.
– Антон Федорович, – не унималась Валя, – почему Хрущева не любят?
– Думаю, Сталина не прощают. Всё познается в сравнении. Сталин – умнейшая голова, этот рядом выглядит, мягко говоря, бледнее.
– Вы всем так говорите? – смеясь глазами, спросила Валя.
– Нет, не всем. Всем нельзя, но в кругу друзей я могу быть откровенным.
– Тебя, как всегда, заносит! – возмутился Сергей.
– Успокойся. Есть категория людей, которые со школьной скамьи рвутся на трибуну, так и вылазят в руководители. А поговорить Хрущев любит. Кто много говорит, нет-нет, да и скажет глупость, – у Антона лукаво блестят глаза за очками.
– Я не согласен с тобой! – едва сдерживал гнев Сергей. – Много нужного и полезного сделали мы под руководством Хрущева: во-первых, никогда еще жилищное строительство не имело такого размаха, которое оно приняло сейчас; во-вторых, он реабилитировал доброе имя осужденных в 1937 году; в-третьих, повышены пенсии по старости, наведен в этом вопросе порядок. А подъем целины, сразу давшей столько хлеба стране?! Только за это ему следует поставить памятник! Мне неприятно, когда ты так резко выступаешь против Хрущева! Не надо, иначе мы поссоримся.
– Но, согласись, и вреда он сделал порядочно. Своей неумелой политикой поссорил нас с Китаем!
– Мао Цзе Дун никогда не был нам искренним другом! И что ты знаешь об этом?
– Мало знаю. Только то, что сообщалось в газетах.
– А именно?
– Именно: сразу после разоблачения культа в Москву приехал Мао Цзе Дун. Он возложил у стен мавзолея венки Ленину и Сталину с надписью на ленте венка Иосифу Виссарионовичу: «Верному ленинцу И. В. Сталину». После его отъезда в нашей прессе сразу началась кампания критики Мао Цзе Дуна. Ругательства в адрес руководителя государства вряд ли помогают взаимопониманию. Надо быть дипломатичнее: тонко, сдержано и умело вести внешнюю политику, с видимым уважением соседей. Ведь ладил с ним Сталин?! Я был в пятидесятом году в Китае. К нам, русским, советским людям, там хорошо относились, с радушием! Дружбу с Китаем нужно было сохранить во что бы то ни стало! Приложить к этому все усилия. Это не Югославия, с которой заигрывает Хрущев, ездит туда на охоту!
– С соседями со всеми жить нужно в дружбе, – заметил Алейников.
– Согласен, тем более с Китаем! – перебил Антон.
– Но не любой ценой! – погрозил пальцем Алейников. – Если руководители Китая претендуют на наш Дальний Восток, что, по-твоему, отдать? Во имя дружбы?
– В Китае сейчас очень сложная обстановка.
– По-твоему, надо умалчивать и о пресловутой «Культурной революции»? – сердился не на шутку Сергей.
– В конце концов, это их внутреннее дело. Разберутся сами. Надо быть гибкими политиками. Китай есть Китай! Легко испортить отношения, труднее наладить! Я считаю это самой серьезной ошибкой Хрущева во внешней политике!
